?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Повелитель огня

Говорят, что больше всего человек любит смотреть на воду и на огонь. Один Мальчик, знай он тогда это утверждение, скорее всего, не согласился бы с ним. Больше всего он в свои четыре или пять лет любил смотреть кино про Садко в подводном мире, и про Александра Невского и рогатых псов-рыцарей. А огонь - что на него смотреть? Огонь нужно делать! Самое простое и безопасное - делать его папиной 20-кратной лупой. Наведешь ее в весенний солнечный день на перила крыльца, на бок бревна, на доску стены сарая, - и через несколько секунд ослепительная точка вдруг вспыхивает маленьким пламенем, начинает виться синий дымок, пахнет паленым деревом, а на дереве, если медленно вести лупу, ползет за огоньком выжженная черная канавка. Но это было не самым интересным. Один Мальчик любил испытывать подручные вещества и предметы на горючесть и взрывчатость. Химической лабораторией ему служила кухня с печкой. Он открывал печную дверцу, и кормил гудящий в топке огонь всем, что попадало ему под руку. Экспериментатор сыпал в печку муку, манку, рис, гречку, соду, перец, соль, бросал ложкой горчицу, разные варенья . Но вспыхнул - как будто плеснули ложку спирта из маминой бутылки для компрессов - только сахар-песок. Пораженный открытием, Один Мальчик сначала - ложка за ложкой, как паровозный кочегар - лопатой, - перебросал в гудящую топку весь сахар из сахарницы, а потом, достав мешочек сахара из буфета - отправил туда же и все содержимое мешочка, но уже не ложками, а чайными чашками. Пламя бушевало, лицо кочегара раскраснелось, призрачный паровоз летел на всех парах! Когда песок кончился, он достал колотый кусками сахар-рафинад, и начал поджигать эти куски спичками. И, представь, мой Читатель, удивление и разочарование Одного Мальчика, - кусковой сахар не горел! Но, брошенный в печку, вспыхивал, как миленький, будто был не куском сахара, а куском парафина,. (Эти белые скользкие куски хранились у мамы в лекарственном чемодане в отдельном мешочке - для компрессов на папину поясницу после колки папой дров. Одимн Мальчик, естественно, испытал на горючесть и его.)
В следующие полчаса наш естествоиспытатель испортил еще много кусков сахара - они пузырились и чернели, но никак не хотели подхватывать пламя спички, - и отправлялись в топку. Эксперимент прекратился только с возвращением родителей от соседей, - наверное, они там что-то праздновали, потому что папа был веселее и добрее, чем обычно.
- Опять пытался сжечь квартиру, Пиросмани? - сказал он, потянув носом воздух.
Один Мальчик еще не знал, кто такой этот Пиросмани, но главное подозрение, высказанное папой, конечно, понял, и, само собой, опроверг.
- Ничего я не пытался, - сказал он. - Рисунок не получился, и я его сжег в печке.
- Я и говорю - Пиросмани, - засмеялся папа. - Правда, он рисовал, а жег Гоголь, но у Пиросмани фамилия хорошая, как для тебя придумана. Вот и спички не на месте лежат. Эх, не разведчик ты, брат!
И он сел у печки на маленькую табуреточку - покурить. Когда печка топится, дым папиросы затягивает в поддувало, и папа, пользуясь этим полезным фактом печной тяги, иногда курил, сидя на табуреточке у приоткрытой печной дверцы. Но сейчас он не успел прикурить от лучинки - под его ногами заскрипел сахарный песок, которым был усыпан железный лист, прибитый к полу перед печной дверцей, - специально для раскаленных угольков, имеющих обыкновение выскакивать из открытой печной дверцы.
Поначалу преступник все отрицал. Но когда открылись ужасающие масштабы сахарных потерь, отпираться уже не имело смысла. К его удивлению, родители не поставили его в угол, и даже не поругали. Мама, конечно, повздыхала о сахаре-песке, зато папа сказал Одному Мальчику, что, в принципе, он совершил научное открытие. Или очень близко к нему подошел.
- Ты почти открыл, что пепел является катализатором для сахара, - сказал папа. - Пепел сам по себе не горит, сахар сам по себе не горит, а вот взятые вместе... - и папа, несмотря на мамины протесты, стряхнул пепел с папиросы на кусок рафинада, растер его пальцами, щелкнул своей бензиновой зажигалкой, и - о чудо! - грязный сахар загорелся!
Мальчик был очень расстроен, что сам не сделал такого простого открытия - нужно всего лишь испачкать рафинад!, - но был рад, что родители почти его не ругали. Не то, что в тот раз.
А в тот раз Один Мальчик нашел на улице очень ценную вещицу. Летом во дворе в хорошую погоду ставили зеленый стол с натянутой поперек сеткой, и все, кто был выше стола, играли в настольный теннис. Один Мальчик был еще мал для игры, но зато подобрал треснутый и смятый теннисный шарик. Сначала он нарисовал на белом невмятом боку шарика рожицу чернильным карандашом. А потом решил испытать шарик своим любимым огнем. Он уже знал, что пластмасса горит и плавится, но шарик от пинг-понга превзошел самые смелые ожидания химика-любителя. Опыт почему-то ставился в родительской спальне. Может, потому, что там стояло мамино трюмо, и в его трех зеркалах-створках поджигатель видел себя в анфас и в оба профиля, - но это уже догадки автора. Когда Один Мальчик чиркнул спичкой о бок коробка и сунул ее разгорающуюся головку в трещину шарика, тот вспыхнул так, словно из пола спальни ударил фонтан горящей нефти. Шарик шипел и крутился, извергая огонь, Один Мальчик даже не успел подумать, что делать - а дуть на такой огонь было явно бесполезно, - и ударом ноги отправил огненный шар под шкаф. Еще некоторое время из-под шкафа раздавалось шипение, как будто там сидела злобная кошка, а потом повалил белый дым с едким запахом...
Когда вернулись родители, Один Мальчик успел основательно проветрить квартиру, но запах сгоревшей пластмассы никуда не делся. Хорошо, никаких видимых следов огненный эксперимент не оставил. У Одного Мальчика было время спокойно поразмышлять, почему так резко горел именно теннисный шарик? А вдруг все дело в том, что он был предварительно изрисован чернильным карандашом, и чернила усилили горение? Но опыты с чернилами не дали положительных результатов, а теннисных шариков больше не находилось. Невидимый же след мама обнаружила только осенью, когда извлекла из шкафа висевшие там зимние пальто и шубы. В тонком фанерном полу шкафа была дырка с обугленными краями, а подол маминой мутоновой шубы был совсем немного, но заметно подпален.
Тогда Один Мальчик, несмотря на его решительные протесты и отрицания собственной причастности, простоял в углу целых два часа. Мама объяснила ему, что страдает он не за науку и даже не за порчу домашнего имущества, а ради уяснения простой, но важной истины - не играть с огнем дома.
- Если полыхнет, - говорила мама, округляя глаза, - никто выбежать не успеет!
Когда Один Мальчик все же решил раскаяться, и начал канючить из своего угла, что он так больше не будет, можно выйти-и-ы, ну можно-о-о! - к нему подошел папа.
- В наше время, - сказал он, - для лучшего усвоения ставили коленями на горох. А ты отбываешь наказание, можно сказать, в комфорте - тепло, светло, и мухи, как говорится, не кусают. А представь, если бы ты сжег этот дом, где бы ты сейчас стоял? На пепелище, вот где...
Один Мальчик хорошо знал, что означает это слово, - родители уже не раз повторяли его, когда случалось очередное огненное происшествие. Мальчик представил, как он, почему-то босиком, стоит на этом самом пепелище, на черных холодных, уже почти заметенных снегом углях, что остались от дома, и поежился от охватившего его холода. Потом он уже спокойно простоял в углу еще час, путешествуя по беленой известкой стене, как по снежным просторам, тихонько посвистывая за ветер, подвывая за волков, крича "помогите!" за провалившуюся в трещину экспедицию...
Не сказать, чтобы Один Мальчик полностью усвоил тот урок, - но польза все же была.
В следующий раз, когда он взял в руки спички, урона вышло значительно меньше. Да, по сути, его вообще не было. Один Мальчик слепил из пластелина два самолета - советский "ястребок" и фашистский "мессер". Наш гонял фашиста по всей кухне, поливая его очередями из носовой пушки: "Ду-ду-ду-ду-ду". Гонял до тех пор, пока фашист не загорелся. Один Мальчик так и подумал - почему бы фашистскому самолету не загореться? Он поднес горящую спичку к крылу "мессера", подержал, - и пластилин запылал! Несколько секунд Один Мальчик еще вел горящий самолет, имитируя вой фашистского падения, но вдруг увидел, что пластилин льется огненной струйкой на пол, на клеенку стола, на табуретку - на все, над чем скользил сбитый "мессер"! - огонь уже лизнул пальцы Одного Мальчика, державшие самолетный хвост... Делать было нечего, и фашистский пилот с визгом покинул обреченную машину перед самой электроплиткой, на которой стояла кастрюля с только что сваренными щами. Туда, в щи, и рухнули остатки самолета. Огонь с шипением погас, и, когда оплавленная машина с крестом на боку ушла на дно, на красивой золотистой поверхности щей осталось черное маслянистое пятно...
Но Один Мальчик был в этот раз более решителен в уничтожении следов. Половником он выловил из щей комок пластилина, ложкой собрал с поверхности все следы, ножом счистил застывшие капли с пола, стола, табуретки, и, когда вернулись родители, дома даже не пахло ничем, кроме настоявшихся щей. И семья хорошо и весело пообедала. А Один Мальчик даже добавки попросил. Он ел и представлял, что он - Иван Кожедуб, он сбил очередного фашиста и возвращается на свой аэродром. Его "ястребок" из красного пластилина закладывал над тарелкой вираж. А фашист в это время медленно погружался на дно болота, и его оплавленные крылья оплетала капуста, то есть, огромные водоросли. Но тут мама забрала самолет из руки сына и со словами "поешь спокойно", поставила его на подоконник. Мальчик не возражал - значит, Иван КОжедуб уже вернулся на аэродром, и уже ест вкусные горячие щи. А его механик рисует на борту его "ястребка" еще одну красную звездочку. И никто ни о чем не догадался. Хорошо-то как!