?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

День дураков

Веселым этот день бывает не только в мирное время, и не только от человеческих розыгрышей. В этот день даже сама война может изящно шутить. Для примера - одна история из "Бортжурнала № 57-22-10", случившаяся ровно 30 лет назад.

1 апреля 1987 года. Скоро в Герат должен прибыть Наджибулла. Шиндандская дивизия проводит профилактическую работу среди местного населения - как мирного, так и немирного. Пара Ми-8 в сопровождении пары Ми-24 идет к иранской границе. Летят в дружественную банду, везут материальное свидетельство дружбы - большой телевизор "Сони". У вождя уже есть дизельный генератор, видеомагнитофон, набор видеокассет с индийскими фильмами - телевизор должен увенчать собой эту пирамиду благополучия. В обмен вождь обязался информировать о планах недружественных банд.
Просквозили Герат, свернули перед хребтом на запад. "Двадцатьчетверки", у которых, как обычно, не хватало топлива для больших перелетов, пожелали доброго пути и пошли назад, на гератский аэродром, пообещав встретить на обратном пути. "Восьмые", снизившись до трех метров, летели над дорогой, обгоняя одинокие танки и бэтээры, забавлялись тем, что пугали своих сухопутных коллег. Торчащие из люков или сидящие на броне слышали только грохот своих движков - и вдруг над самой головой, дохнув керосиновым ветром, закрывая на миг солнце, мелькает голубое в коричневых потеках масла краснозвездное днище, и винтокрылая машина, оглушив ревом, уносится дальше, доброжелательно качнув фермами с ракетными блоками.
Ушли от дороги, долго летели пыльной степью, наконец добрались. Пару встречала толпа суровых чернобородых
мужиков с автоматами и винтовками на плечах. Ожидая, пока борттехник затормозит лопасти, командир пошутил:
- А зачем им сраный "Сони", если они могут забрать два вертолета и шесть летчиков. Денег до конца жизни хватит.
Взяв автоматы, вышли. Вдали, в стороне иранской границы, блестела и дрожала белая полоска - озеро или просто мираж. Командир помахал стоящим в отдалении представителям бандформирования, показал на борт, очертил руками квадрат. Подошли три афганца, вынесли коробку с телевизором. Выдвинулся вперед вождь - хмурый толстый великан в черной накидке, жестом пригласил следовать за ним. Летчики двинулись в плотном окружении мужиков с автоматами. Борттехник Ф. докурил сигарету, хотел бросить окурок, но подумал - можно ли оскорблять землю в присутствии народа, ее населяющего? Мало ли как среагируют. Выпотрошив пальцами остатки табака, он сунул фильтр в карман.
В глиняном домике с полусферическим потолком было прохладно. Вдоль стен лежали подушки, на которые летчикам предложили садиться. В центре поставили телевизор. Гости и хозяева расселись вокруг. Над борттехником Ф. было окошко - он даже прикинул, что через него можно стукнуть его по голове. Справа сидел жилистый "дух", и борттехник незаметно намотал на ступню ремень автомата, лежащего на коленях, - на тот случай, если сосед пожелает схватить автомат. Левый нагрудный карман-кобуру оттягивал пистолет, правый - граната. Перед тем как выйти из вертолетов, экипажи, понимая, что шансов против такой толпы нет, прихватили каждый по лимонке. Гости здесь, конечно, дело святое, но всякое бывает. Тем более - первого апреля…
Принесли чай - каждому по маленькому металлическому чайничку, стеклянные кружки - маленькие подобия пивных, белые и бежевые кубики рахат-лукума, засахаренные орешки в надщелкнутой скорлупе, похожие на устрицы. Вождь, скупо улыбаясь, показал рукой на угощение. Летчики тянули время, поглядывая с мнимым интересом на потолок. Пить и есть первыми не хотелось - неизвестно, что там налито и подсыпано. Приступили только после того, как вождь поднес кружку к бороде.
Гостевали недолго и напряженно. Попив чая, встали, неловко прижав руки к груди, поклонились, жестом дали понять, что провожать не нужно, пожали руки всем по очереди, обулись у порога и нарочито неспешно пошли к вертолетам. Беззащитность спин была как никогда ощутима. От чая или от страха все шестеро были мокрые. Несколько мужиков с автоматами медленно шли за ними. Их взгляды давили на лопатки уходящих.
Дошли до вертолетов, искоса осмотрели, незаметно заглянули под днища в поисках подвешенных гранат, на тот же предмет осмотрели амортстойки шасси - удобное место для растяжки гранаты: вертолет взлетает, стойка раздвигается, кольцо выдергивает чеку...
Запустились, помахали из кабин вождю, который все же вышел проводить. Он поднял руку, прикрывая глаза от песчаного ветра винтов. Взлетели, развернулись, еще ожидая выстрела, и пошли, пошли - все дальше, все спокойнее, скрываясь за пылевой завесой… Ушли.
- Хорошо-о! - вздохнул командир. - Еще одно такое чаепитие, и я поседею.
Через полчаса выбрались к дороге, подскочили, запросили "двадцатьчетверок": идем, встречайте.
- Тоже мне, сопровождающие, - сказал командир. - На хрена они мне тут-то нужны? Должны были рядом крутиться, пока мы этот страшный чай пили.
Ми-24 встретили их уже на подлете к Герату. При­строились спереди и сзади, спросили, не подарил ли вождь барашка.
- А как же, каждому - по барашку, - сказал командир. - Просил кости вам отдать…
И командир загоготал, закинув голову. В это время из чахлых кустарников, вспугнутая головной "двадцатьчетверкой", поднялась небольшая стая крупных - величиной с утку - птиц. Стая заметалась и кинулась наперерез идущей следом "восьмерке". Борттехник Ф. увидел, как птицы серым салютом разошлись в разные стороны прямо перед носом летящий со скоростью 230 машины, но один промельк ушел прямо под остекление…
Командир еще хохотал, когда вертолет потряс глухой удар. В лицо борттехника снизу хлынул жаркий ветер с брызгами и пылью, в кабине взвихрился серый пух, словно вспороли подушку. Он посмотрел под ноги и увидел, что нижнего стекла нет, и два парашюта, упершись лбами, едва удерживаются над близколетящей землей.
- Ах ты, черт! - крикнул командир, выравнивая вильнувший вертолет. - Ну что ты будешь делать, а?! Напоролись все-таки! И все из-за "мессеров"! Кто это был? Явно не воробей ведь?
Воробьи часто бились в лоб машины, оставляя на стеклах красные кляксы с перьями, - борттехник после полета снимал с подвесных баков или двигателей присохшие воробьиные головы.
- Видимо, утка, - сказал борттехник, отплевываясь от пуха, и полез доставать парашюты, которые, устав упираться, уже клонились в дыру.
- Слушай, Фрол, - искательно сказал командир. - Если инженер спросит, что, мол, случилось, придумай что-нибудь. Если узнают, что я утку хапнул, обвинят в потере летного мастерства. Сочини там, ладно? Ты же врать мастер!
- Попробую, - неуверенно пообещал борттехник Ф., думая, что же здесь можно сочинить. Ничего не приходило в голову. Совсем ничего! Может, сказать, что духи в банде разбили? А как? Ну, типа, играли в футбол - 302-я эскадрилья против банды, матч дружбы. Пнули самодельным тяжелым мячом… Нет, не то - что это за мяч, об него ноги сломать можно…
Не долетая до гератской дороги, ведущая "двадцатьчетверка" начала резать угол через гератские развалины. Все повернули за ней. Мимо них неслись разбомбленные дувалы. В одном дворике борттехник Ф. увидел привязанного осла и насторожился. Тут же промелькнули два "духа", поднимающие автоматы, уже сзади послышался длинный треск.
- Стреляют, командир! Двое в развалинах справа, - сказал борттехник.
- Уходят под крышу! - сказал, глядя назад, правак.
- Куда смотрим, прикрытие? - сказал командир. - Нас только что обстреляли. Пошарьте в дувалах, минимум двое.
- Там осел рядом, - подсказал борттехник.
- Там осел рядом, - эхом повторил командир.
"Двадцатьчетверки" развернулись, ушли назад, покрутились, постреляли по развалинам из подвесных пушек, никого не увидели и пустились догонять пару.
Сели в аэропорту Герата, чтобы осмотреть вертолеты на предмет дырок. Когда борттехник Ф. останавливал винт, покачивая ручкой тормоза, он увидел в правый блистер, как в двери ведомого появился борттехник Лосенков и, застряв на стремянке, вглядывается в их борт. Борттехник Ф. закурил, вышел на улицу. К нему подбежал борттехник Лосенков:
- Ты ранен? - заглядывая в лицо.
- С чего ты взял?
- Ну, вас же обстреляли, вон, у тебя стекло выбито. Когда сели, я смотрю, мешок для гильз до земли висит, ну, думаю, как раз попали, где ты сидишь! А сейчас ты выхо­дишь - все лицо в крови! Чья кровь-то?
Борттехник Ф. провел рукой по лицу, размазал липкие капли птичьей крови, посмотрел на ладонь. "Стоит ли признаваться? - подумал он. - Удачное стечение обстоятельств, скажу, что стекло разбило пулей! Тогда чья кровь?"
- А хрен ее знает, - ответил он вслух самому себе. - Но точно не наша. Наверное, "духа", которого я успел замочить. Забрызгал, гад! - И он засмеялся.
- Да ладно, кончай! - недоверчиво сказал борттехник Лосенков и полез смотреть дыру. Засунул в нее голову, пробубнил: - А где входное - или выходное? Куда пуля ушла?
У вертолета уже собрались все. Осматривали дыру, лезли в кабину, шарили по стенкам в поисках пули. Почему-то никто не обращал внимания на остатки пуха, который не весь выдуло в блистера. Экипаж 10-ки ходил вместе со всеми и загадочно молчал.
- Да где пуля-то? - наконец спросил командир ведомого у командира ведущего.
- А кто ее знает! - пожал плечами командир. Он тоже понял, что на пулю можно свалить выбитое стекло. - Может, через мой блистер вылетела?
Добровольные баллистики снова осмотрели кабину и выяснили, что в таком случае пуля двигалась по сложной кривой: обогнула каждую ногу командира и поднялась почти вертикально вверх в его блистер.
- Да хрен с вами! - не выдержал командир. - Шуток, что ли, не понимаете? С уткой мы поцеловались, вот вам первое апреля! Но всех попрошу молчать! Вы лучше свои борта осмотрите, нет ли дырок. Сгрудились тут, пулю какую-то несчастную ищут…
- А про обстрел - не шутка?
- Какая, на хер, шутка! Залепили с двух стволов, а наше доблестное прикрытие никого не нашло. А может, вы с ними договорились? - подозрительно прищурился на "двадцатьчетвертых" командир.
- Товарищ майор! - вдруг закричал от своего вертолета борттехник Лосенков. - У нас дырка!
Подошли. На самозатягивающейся резине левого подвесного бака темнела маленькая рваная дырочка с расплывшимся вокруг темным пятном. Борттехник Лосенков показывал на нее пальцем:
- Вот, пожалуйста! И как теперь домой лететь? Насосы заработают, начнет топливо хлестать. Эта резина ничего не держит…
- Да-а… - майор вытер рукавом веснушчатую лысину. - Заплатку ставить надо. А кто ее будет ставить? Техбригаду, что ли, вызывать из-за такой малости?
Пока майор гундел, а лейтенант Лосенков гордо стоял возле него, уперев руки в бока, борттехник Ф. подошел к левому подвесному. "Почему левый? - подумал он, рассматривая дырку. - Стреляли-то справа". Сунул палец в разрыв на резине - он был сухой и застарело-шершавый. Провел пальцем по металлу бака, прощупал его, описал пальцем круг под резиной. Дырки в металле не обнаруживалось! Порыв резины был явно давнишний, и керосиновое пятно, скорее всего, подпитывалось керосином, льющимся верхом при заправке вертолета.
- Нет тут никакой дырки! - сказал борттехник Ф.
- Как это так? - удивились все.
- Вот так. Старый порыв резины, а бак цел. Смотрите сами.
Борттехник Лосенков подбежал, сунул палец, пощупал и покраснел.
- Что же ты, - сурово сказал командир. - Не можешь дырку от недырки отличить? Вводишь в заблуждение сразу четыре экипажа, нервы треплешь…
Летели домой. Неслись вдоль гератского шоссе, обсаженного соснами. Шли низко, ниже верхушек сосен, стелились над утоптанными огородами. Правак, угнетенный тем, что упустил двух "духов", выставил в блистер автомат, обмотав руку ремнем, и следил за обстановкой, хотя здесь уже шла зона контроля 101-го полка.
- А знаете, - сказал борттехник, - мы упустили хорошую возможность. Пуля могла разбить стекло скользом - они же стреляли нам почти в бок. Скользнула, разбила и ушла. И никакого отверстия!
- И что ты раньше думал! - вздохнул командир. - Теперь мы уже всем разболтали про утку…
Впереди показался одинокий глиняный хутор. Во дворе бегал мальчишка. Завидев летящие вертолеты, кинулся им навстречу. Встал на пути, прицелился из палки, начал "стрелять".
- Ах ты "душонок"! - погрозил правак автоматом.
Мальчишка бросил палку, поднял камень, замахнулся, весь изогнувшись, дождался, когда вертолет подлетит вплотную, - и швырнул!
Трое в кабине инстинктивно шарахнулись, командир рванул ручку, вертолет поднял нос, камень гулко ударил в дно, как в консервную банку. Тут же коротко пальнул автомат правака.
- Ты что - в пацана? - крикнул командир. - Одурел?
- Нет-нет-нет, - забормотал испуганный правак. - Я случайно, палец дернулся… Мы уже пролетели.
- Случайно!.. Потом отдувайся, весь город поднимется.
- А если бы он нас сбил? - перешел в наступление разозлившийся правак. - Закатал бы сейчас тебе в лобешник камнем со скоростью пушечного ядра, даже охнуть бы не успел - так и размазались бы по огородам! Вот смеху было бы: мальчик сбил боевой вертолет камушком! После этого армия должна с позором покинуть страну. А ты бы навсегда вошел в анналы войн как самый неудачливый летчик, сбитый камнем в день дурака!
- Рот закрой! - сказал хмурый командир. - В аналы... За дорогой смотри!
Прилетели в Шинданд, зарулили на стоянку. Увидев идущего инженера, летчики удалились, предоставив
объяснятся борттехнику. Инженер подошел, посмотрел на дыру, спросил:
- Что случилось?
- Да мальчишка на окраине Герата камнем запустил. Относительная скорость-то - как из пушки…
- Ты мне лапшу не вешай! Кожедубов выгораживаешь? Наверняка на коз охотились, сели на песок, передняя стойка провалилась, вот и выдавили стекло. Вон, аж ПВД разъехались в разные стороны!
- Да какие козы, где они? И ПВД нормально стоят. Лучше посмотрите внимательно, товарищ майор!
Инженер снял темные очки, засунул в дыру голову, потом руку и вылез, держа серый булыжник величиной с яйцо, который борттехник успел подбросить перед его приходом.
- Смотри-ка ты, не наврал! - покачал головой инженер Иванов, разглядывая камень. - И правда - оружие пролетариата! Ладно, скажу тэчистам, чтобы из жести вырезали заплату - нет сейчас стекла.
Он повернулся, чтобы уйти, и борттехник увидел, что в волосах инженера застряла серая пушинка. Он протянул руку и ловко снял ее двумя пальцами…

P. S.
Борттехник Ф. от случая к случаю вел дневник. Вечером он достал из прикроватной тумбочки черную клеенчатую тетрадь и коротко описал дневной полет. На следующий день, когда борттехник, отобедав, вошел в комнату, лежащий на кровати лейтенант Мухаметшин встретил его ехидными словами:
- Значит, все-таки пуля разбила стекло?
- А вот читать чужой дневник нехорошо! - возмутился борттехник Ф. - И какое тебе-то дело? Все знают, что случилось, а про пулю я написал для себя! Может, это художественный образ такой, гипербола! И наконец, что я, первого апреля сам себя обмануть не могу?

14
На фото автора: только что в лобовое стекло врезался воробей. Воробья - поскольку по скользящей - стекло выдерживает, а вот сердце от этого удара прямо перед твоим носом потом еще долго плавает где-то под желудком. Автору повезло с уткой да в нижний сегмент, - к другим влетали орлы да по центру, вынося тех других из кабины в салон.
Кстати - воробей размазан по стеклу на фоне знаменитой фарахской крепости, которую не смог взять Александр Македонский.

Comments

( 5 comments — Leave a comment )
my_virtual
Apr. 1st, 2017 05:30 pm (UTC)
Птичку жалко :-)
racoshy
Apr. 1st, 2017 09:40 pm (UTC)
Кстати, о птичках). Как я недавно в фейсбуке указал, в Кавказской пленнице по версии Первого канала эпизода с тостом и ответом Шурика больше нет. Видимо, усмотрели грязный намек на светлого человека).
my_virtual
Apr. 2nd, 2017 07:31 am (UTC)
Не может быть! Это первоапрельский розыгрыш! :-)
racoshy
Apr. 2nd, 2017 10:25 am (UTC)
Нет, это они давно сделали, когда решили, что зритель может подумать про маленькую, гордую птичку, которая в отличие от всей стаи решила лететь прямо на солнце, - не дай бог, подумают, что Гайдай намякивает на современного им предводителя народа - он же и журавлей в небе водил, - и решили убрать от греха. Эту урезанную версию вижу на Первом уже второй раз. Видимо, из той же серии, что и Аполлону на Большом театре центр фигуры прикрыть). Думаю, если посмотреть внимательно культовые старые фильмы, не увидим много интересного.
my_virtual
Apr. 2nd, 2017 10:58 am (UTC)
Не, ну как Гайдай мог намекать на современного предводителя? Этот предводитель тогда ещё пешком под стол ходил же! (Вопрос риторический, конечно.)

Мне эти фигуры умолчания при Советах ещё осточертели. Но нынешние, похоже, тогдашних кроют по всем пунктам. (Лавров.jpg)
( 5 comments — Leave a comment )