Игорь Фролов (racoshy) wrote,
Игорь Фролов
racoshy

Category:

48 - половинку просим

Так совпало - про половинку. Опять же, 24 года назад случилось событие, которое связано с моим другом, которому, в свою очередь, сегодня - те самые 48. С ними я его и поздравляю, хотя он человек не компьютерный, и этого поздравления не увидит. Так пусть же остается таким же нормальным человеком, для которого реальная жизнь и собственные фантазии дороже, чем эта виртуальная действительность.
Ну и в подарок - кусок бытия 24-летней давности - отрывок из истории, которая полностью (и еще две с нею) выйдет в августовском номере = но не "Бельских просторов". Итак, отрывок про друга Рауля (дружим уже 31 год) из бортжурнального рассказа

Так писал Заратустра
(отрывок)
...

Поздно вечером на кухне борттехник писал письмо другу. Друг жил далекой мирной жизнью – ходил в библиотеку, в филармонию, на выставки, читал Гессе, обоих Маннов, Боргена и Бохеса, пел в душе: «Мулатка, просто прохожая, как мы теперь далеки», ненавидел армию и писал в письмах борттехнику Ф., что появилась гениальная группа, которая поет смелые песни про Америку и про шар цвета хаки, и что все стремительно меняется, пока он там занимается непонятно чем. Именно поэтому борттехник Ф. писал письма так, словно он был туристом в экзотической стране, – о местных обычаях вроде мужской дружбы, когда один ведет джругого за мизинец, о том, что стоя мочиться мужчине здесь не положено – только на коленях, – о волшебных лавках, в которых есть все, не только тряпки, но и радиомикрофон, который я купил и привезу, чтобы ты, наконец, смог записать кассету своих песен и послать ее Тухманову.

Про войну борттехник тоже писал, но старался делать это так деликатно, чтобы не ранить душу товарища, который в это самое время читал с пожелтевших страниц то, что говорил Заратустра. И борттехник, сидя в месте рождения пророка, невольно писал слогом его. Он писал про белое небо и красные горы этой страны, про адскую жару, которой дышит зев плавильной печи. «А тут ею дышим мы и наши железные звери. Но мы привыкли к ней, и она уже не трогает нас, эта волшебная жара, – и винтокрылые наши звери, поначалу так тяжело взлетавшие, тоже привыкли, и начали тащить веселее, выше, быстрее, посвистывая и потряхивая, – такие пятнистые хищники снаружи и такие смешные внутри – с лавками, обтянутыми голубым дерматином в кракелюрах, с оранжево-желтыми облупленными баками, с обшарпанным голубым рифленым полом, с непромытыми бурыми пятнами под теми баками. Они уже сами рвались в это небо, и мы шли на поводу у своих нетерпеливых машин – мы вылетали на охоту ранними прохладными утрами, когда восточные горы еще чернели на фоне лиловых шелков, когда ветер еще не прошел через горнило, и тоже был шёлков – его еще можно впускать в открытые блистера и выпускать в открытые двери, как восточный платок через кольцо. А в открытой двери твоей машины на расстоянии вытянутой руки  лилась утренняя  прохладная еще земля, – мы шли так низко, что сбивали колесами маковые головки, пролетая над маковыми полями, и потом, уже на стоянке, ко мне приходил пес Угрюмый и лизал эти колеса, становясь все добродушней, пока не превращался в щенка, а две сопровождающие его – черная и рыжая, одна на удалении, вторая, оборачиваясь, поднимая губу, обнажая белый клык и утробный рык, – две эти поджарые суки смотрели на хозяина непонимающе, потому что никогда не пробовали маковых колес, – и становились ему как матери...».

Так говорил борттехник Ф. своему другу, а вернее, самому себе, будущему.

Вот и в этот вечер борттехник рассказывал в письме не про то, как они искали пропавший самолет. Он писал про девочку с бидончиком, полным козьего молока, которое она протянула белому богу, спустившемуся с неба на железной стрекозе...

Прошло десять лет. Бывший борттехник Ф. написал рассказ про змея вползающего и про змейку заглатывающего.  Прочитав его, друг спросил:

– Это ты про ту девушку-афганку, которую трахнул на самой границе с Ираном?

– Я трахнул? – искренне удивился бывший борттехник. – Бог с тобой, золотая рыбка, с чего ты взял?"

На этом интригующем месте автор обрывает дозволенную речь - а начало и окончание читайте (если не случится чего-нибудь из ряда вон - русский август на сюрпризы горазд) в 8-м номере известного московского журнала. Запоздало посвящаю этот рассказ другу Раулю, - в день его 48-летия.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments