Игорь Фролов (racoshy) wrote,
Игорь Фролов
racoshy

Category:

Авен и Прилепин как спор славян между собою

Сейчас в сети разгорелась полемика, от искры, высеченной столкновением Петра Авена и Захара Прилепина. Авен написал рецензию – скорее, читательский отзыв – на роман Прилепина «Санькя». Прилепин ответил. И понеслась. Читать все нет ни времени ни желания. Сторонники героев этой истории уже произвели горы слов. Я несколько комментов там и сям тиснул и решил сформулировать у себя. Тем более что написал я статью про прилепинский «Грех» и она вот-вот (уже полгода как вот-вот, но обещали в следующий номер) выйдет в одном толстом журнале, и есть в статье маленький кусочек про «Санькю». Я его и приведу в заключение, больно уж неоднозначным мне роман показался. Авен как банкир вторых и третьих смыслов не понимает, в его деле один смысл - верхний, - в смысле пенку снять. Но этим Петр и хорош, не мудрствовал лукаво, написал типа, не ныть, а работать, кто работает, тот и заработает, кто бьет, тот добьет и т.п. (Это не цитаты, а, как в Коране, переводы смыслов:).
Прежде чем начать, отмечу постановочный-таки контраст между персоналиями – классическое лицо банкира и классическое лицо народносказочного героя. Все-таки, физиогномика - почти наука. Каково лицо, такова идеология.
Итак...
 
 

Ответ Петру Авену 

"Мужик должен не ныть, а работать!"
Это идеология уже нами пройдена. Не хватает денег? Иди на вторую, третью работу, не мужик ты, вот и вся причина! Получается, что на каждой из трех работ мужику платят столько, чтобы набрать на один прожиточный минимум. А кто забирает то, что не додали мужику на каждой из работ? Получается, что мужик не может прокормить свою семью потому, что кормит семью, к примеру, П. Авена. Не П. Авен же себе хлеб выращивает и нефть добывает? Нет. Авен оценивает труд мужика и перепродает произведенный товар, или способствует этому своими процентными ставками. Суть проста:
Капиталист сочиняет разницу между платой мужику за произведенный товар и продажной ценой этого товара на рынке. И стремится раздвинуть эту разницу в обе стороны. Урезать плату мужику и задрать цену покупателю, другому мужику. Вот и вся схема капитализма.
А в идеале – забрать у мужика бесплатно, ограбить, и на рынке быть монополистом, чтобы взвинчивать цену без ограничений. Вот золотая мечта капитализма – нае…ть двух ближних – производителя и покупателя.

Итак, резюмируем. Если человек не хочет зарабатывать деньги обманом ближнего, то он их и не заработает. Просто те, кто считает обман и грабеж нормой (это говорит о их отношении к человеку, и они должны быть готовы, что и к ним отнесутся когда-нибудь со всей рабочее-крестьянской несправедливостью), установили предел досягаемости обычных благ типа квартиренки (не супер, а хотя бы однокомнатной хрущобы), и этот предел находится за границей честности, обычной порядочности по отношению к среднему гражданину страны.
И не говорите мне, что все законно. Законы такие приняты теми, кто ими теперь и зарабатывает. Недавно в новостях сказали, что скоро все леса Новосибирской области буду переданы в частные руки. Ну так вот, как бы Сашу Тишина ни клеймил Авен и как бы я ни любил тайгу (и у самого рука не поднялась бы) но сжечь эти частные леса - дело святое. Вместе с их владельцами. Лучше, конечно, не жечь, а использовать на каждого по осинке. И это вовсе не зависть! Это нужно для того, чтобы поняли, наконец, все – и либералы и их противники, которые тоже хотят быть богатыми, как ни крути словами и лозунгами, – что личному богатству должен быть положен не конец, а предел. И не жесткий статичный предел, нет. Богатей на здоровье, Петр! Но... Богатство любого гражданина должно быть привязано к доходу самого бедного члена общества, который работает или получает от государство пособие по нетрудоспособности. пусть И если ты, Петр, хочешь иметь 100 зеленых млрд, то знай, что отрыв твой не может быть более, к примеру, 15 крат от пособия инвалида. Но реальных 15 крат, а не мифически-статистических, которыми нас сегодня смешат (типа, ужас какой, Авен получает в 14 раз больше уборщицы в школе для умственно неполноценных детей! Ужас-ужас!).
Итак, если этот инвалид получает в месяц три тысячи рублей, то наш Петр имеет право иметь в месяц 45 тысяч. Рублей. Это огромные деньги сегодня для среднего гражданина-немосквича, но не для гражданина Авена. И вот тогда Петр, осознав свою нищету, ты применишь весь свой спекулятивный талант и изобретешь, как иметь миллион в месяц. Но делать это придется так, чтобы инвалид в этот же месяц имел 65 тысяч. Если ты в рублях - и он в рублях. Ты в долларах - и он, сволочь, не отстает. Потому что законом прикреплен к тебе, Петр Авен. Как грязный товарный вагон к стремительному атомовозу на магнитной подушке. Держит, гад, за штаны. Выход прост: чтобы не тормозил, надо и его сделать на магнитной подушке. Потому что прикреплен он навечно.
И не надо аргумента всех времен и народов, что жадность, то бишь частная инициатива движет миром. Херня все это. Капитализм нерентабелен - он основан на разбазаривании 70 процентов ресурсов. Если не больше. Но это уже другой разговор.
А не хочешь отказываться от капитализма, Петр, то и тут выход есть. Грабь другие страны! Америку, например. Это мы стерпим. Но помни: больше чем в 15 раз!
 
Ответ Захару Прилепину
О талантах и их поклонниках и противниках.
Что делать таланту в условиях глобального капитализма. Как прожить и прокормить семью и при этом не потерять миссию? Если она есть, конечно. Как разрешить противоречие между талантом, который от бога, и деньгами, которые тоже оттуда же? И вообще, откуда это противоречие? Я, например, его не вижу. Если ты талант и хочешь писать то, что ты хочешь, то и пиши на здоровье. Вопрос оплаты не стоит перед талантом. Перед ним – проблема выбора. Если сами придут и сами все дадут, то возьми. Но не продавайся. Когда попросят потом об услуге в обмен на убеждения политические или художественные – откажись.
Но это все теория. А на практике - что делать с соблазном? И нужно ли быть обязательно озлобленным стоиком? Деньги, начав поступать на счет таланта, делают его зависимым в подавляющем большинстве случаев. Это же нормально - ты, наконец, награжден по заслугам. И надо и дальше соответствовать - но чему? Своему таланту или уже рынку?
Так что талантам куда тяжелее, чем ничтожествам, которые компенсировали свое осознанное ничтожество властью и деньгами. Это слово здесь не уничижительное. Корень его «ничто», и людям с этим корнем и правда некуда податься, кроме как в карьеру и деньги. Но они, как ни парадоксально, честнее чтожеств, потому что прямо показывают, чего они хотят, и почти не скрывают свой цинизм. А мы, которые таланты, - мы хорошие до испытания большими (и то относительно) деньгами.
Вот Захар, ты пишешь об угрозе нищеты, не рассосавшейся с приходом известности, и что при ста тысячах тиража не можешь купить нормальную квартиру. Значит ли это, что тебя все еще не купили? Не дали твою цену, твою настоящую стоимость? Непонятно, если на твоем имени издатели делают огромные деньги, то почему ты не потребуешь свою долю, которой хватит если не на яхту, то на квартиру, - либо не разорвешь все эти грабительские контракты?
Не пора ли объявить нормальным писателям – которых черт догадал с душою и талантом родится в стране рабов, стране господ, - объявить бойкот издательствам, которые на них наживаются? Мне легко говорить, мою книжку издали тиражом (то что написано в выходных данных) 16000, заплатили две моих месячных зарплаты и больше не предлагают. Мои еще 60000 сетевых читателей не прислали ни рубля - ничего, кроме слов благодарности (а кто-то и ругался, что тоже радует). Но я и писал книгу для того, чтобы ее читали, не думая, что на ней можно разбогатеть. Конечно, хотел бы я получить хотя бы по доллару за знак, включая пробелы, и поэтому подбиваю успешных на бойкот - из зависти. Но не только. Оказалось, что слава и тиражи не позволяют купить даже трехкомнатную. А что же мне делать? Зачем тогда стремиться туда, к известности в печатном виде? Слава в среде пяти критиков? Но стоит ли она выделки, если я так и останусь в своей каморке?
Конечно, говоря про бойкот, я понимаю: издательства выживут, а  писателей-Лисистрат завтра забудут. потому что деньги за них платит та самая гумусная масса, из которой растут и таланты-производители и банкиры-накопители (проще говоря, доноры и реципиенты социальной энергии). И завтра уже эта инертная управляемая масса будет покупать книги Васи Пупкина, и критики будут писать про Васю, а не про Захара или Германа. Уже Вася будет звать массу на бунт, а масса будет покупать и удовлетворять свое недовольство, лежа на диване с книжкой.
Итак, мне непонятно: если капиталисты эксплуатируют талант талантливого бунтаря и борца с капитализмом, и не дают ему денег даже на трехкомнатную квартиру, то в чем его Миссия? В том, что он своими книгами призовет массу на восстание? Нет. Масса недовольна богатыми, но хочет жить не как бедный талант (поскольку не талантлива), а как богатое ничтожество (поскольку ничтожна в смысле таланта). И не пойдет на бунт. Если не будет выделено денег на его организацию. А деньги выделяет капитал под дела, приносящие прибыль. Бунт как вложение капитала. Виртуальный бунт, который в книгах талантливых бунтарей. 
Так что писатель-бунтарь продолжает обогащать его идейных противников. Замкнутый круг.
И вообще, вопрос о борьбе одних с другими сегодня уже не звучит так ясно, как когда-то. Кто на самом деле управляет этой борьбой? Кто режиссирует спектакль, заставляя молодых актеров играть на разрыв аорты? Такой же идейный режиссер или Карабас Барабас?
 
Тут самое время процитировать кусочек из моей статьи про книгу Захара Прилепина «Грех», - но только кусочек про «Санькю». У меня к роману отношение непрямое. Остались вопросы.
 
Итак, цитата:
 
«...Здесь тоже много крови... Главная сцена страстей Санькиных – когда его пытают слуги закона. Героя пытают долго, за пределами терпения и героя и читателя, – так же долго, как пытает война в «Патологиях». Но если первый роман кончается бегством Егора с войны (не в прямом смысле, а его заменой), то Санька живет партизанской войной с системой. Мало того, в конце он выходит из «леса» и выводит остальных – на открытый бой. Мягкий терроризм нацболов (как прототипов прилепинских «эсэсовцев») в книге выливается в попытку настоящей революции, точнее, бунта, обреченного на поражение.
Герои романа – функции от авторской идеи. Но вот какой? Об этом написано много, да и сам автор в одном из интервью охарактеризовал эту идею как «программу массового суицида» НБП. Однако, мы, как добровольные психоаналитики, попытаемся заглянуть с другой стороны.
Я, например, к лимоновскому «вождизму» отношусь, мягко говоря, очень подозрительно. Для этого подозрения мне достаточно одной простой причины: человек, желающий привлечь сторонников в стране, больше всех пострадавшей от фашизма, выбирает для своей партии знамя и название, в которых соединены нацизм и большевизм. Тем самым утверждается либеральный лозунг о равенстве этих идеологий. Это очень прозрачный намек факта на то, что НБП была скроена по тем же лекалам, что и забытая ныне «Память». Проект либеральной власти – партия-жупел с разрешенными псевдотеррористическими методами типа кидания яйцами, чтобы была все время на плаву, напоминая электорату об опасности коммуно-фашизма. Но власть сменилась, и новые правители забрали в исключительное пользование все права на патриотизм и заботу о бедных. Вождь партии сел в тюрьму (имидж страдальца от новой, тоталитарной власти), и теперь Лимонов-Савенко перешел (или переведен?) к правым силам, чтобы поработать созданной репутацией на них (или против?). Но оставим политику, это такая благодатная почва для психоанализа, – у политиков все истинные причины на виду. Вернемся к личному, даже интимному противостоянию героя романа и романного вождя «эсэсовцев» Костенко.
Санька не только забирает любовь Яны, любовницы Костенко – она отдает эту любовь, как знамя, как силу, как право на власть, да и вождь уже иссяк (аллегории совершенно прозрачны – «вялый лимон», «человек без лица»), – но и превращает игрушечных народовольцев в партию-камикадзе, которая все же вступает в последний и решительный бой с системой – в настоящий бой с настоящей (в отличие от войны в «Патологиях») мотивацией: сохранить, в отличие от вождя, лицо. Или вовсе отмежеваться от «вождя» и звания «карманной» партии власти.
Для предотвращения непонимания надо заметить, что к Лимонову Прилепин вслух относится с пиететом, поэтому мой психоанализ – он психоанализ и есть. Мало ли кто и как психоанализирует. А вдруг Прилепин даже не подозревает о таком варианте прочтения его текста? И сам Лимонов тоже, раз он сказал про книгу и ее автора «Я пожалел, что не я ее написал. Он меня опередил». Значит, и вождь не подозревает о тайных смыслах. А я тут разошелся, понимаешь, – и все по привычке искать в литературе умолчания…»
Конец цитаты
Но неоднозначность понимания текста разными читателями – такими как Авен и я (а писатель имел в виду третье!) – это хороший признак. Значит, текст не плоский, не картонный. Каждый увидит свое. Авен – лентяев, завидующих богатым трудягам и жаждущих все отобрать и поделить, все тех же Шариковых; я – молодых и доверчивых, энергию которых использует в своих целях тот самый капитал, против которого они борются. Думают, что борются.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments