Игорь Фролов (racoshy) wrote,
Игорь Фролов
racoshy

Categories:

Генерел, Поэт и Смерть

Сегодня до меня дошли одновременно две вести.

Умер генерал армии Валентин Варенников. Кто-то знает его как члена ГКЧП, для меня он - в годы афганской войны  первый заместитель начальника Генерального штаба Вооружённых Сил СССР. Моя линия судьбы прогла рядом с его линией 18 апреля 1987 года, когда четырьмя бортами мы должны были лететь с ним на переговоры с полевыми командирами. В то утро при запуске у меня сгорел вспомогательный турбоагрегат и я никуда не полетел к моему удовольствию, поскольку... Но об этом написано в Бортжурнале, история "За стингером". Жизнь дополднила ту историю. Переводчик А. Грешнов, прочитав Бортжурнал, написал, что в тот день генерал и его команда полетели тремя бортами, был перегруз, над Гератом попали в переделку, чуть не посыпались. А я в это время просто спал на своей койке...
Пусть генерал попадет туда, куда должны попадать настоящие генералы - в Министерство  Обороны под начало Верховного.

...И умер поэт Лев Лосев. Человек, полярный генералу, - хотя бы по месту жительства на территории потенциального противника.
Тут много расписывать не надо. Читайте его стихи.
Один из лучших поэтов современности.
Только одно, мое любимое:

С ГРЕХОМ   ПОПОЛАМ
(15 июня  1925 года)

...и мимо базара, где вниз головой
из рук у татар
выскальзывал бьющийся,  мокрый, живой,
блестящий товар.

Тяжелая рыба лежала, дыша,
и грек, сухожил,
мгновенным, блестящим движеньем ножа
ее потрошил.

И день разгорался с грехом пополам,
и стал он палящ.
Курортная шатия белых  панам
тащилась на пляж.

И первый уже  пузырился и зрел
в жиру чебурек,
и первый уже с вожделеньем смотрел
на жир человек.

Потом она долго сидела одна
В приемной врача.
И кожа  дивана была холодна,
ее — горяча,

клеенка —  блестяща, боль —  тонко-остра,
мгновенен —  туман.
Был  врач из евреев, из русских сестра.
Толпа из армян,

из турок, фотографов, нэпманш-мамаш,
папашек, шпаны.
Загар бронзовел из рубашек-апаш,
белели штаны.

Толкали, глазели, хватали рукой,
орали: «Постой!
Эй, девушка, слушай, красивый  такой,
такой молодой!»

Толчками из памяти нехотя, но
день вышел, тяжел,
и в Черное море на черное дно
без всплеска ушел.

Как вата, склубилась вечерняя мгла
и сдвинулась с гор,
но тонко закатная кровь протекла
струёй на Босфор,

на хищную  Яффу, на дымный  Пирей,
на злачный Марсель.
Блестящих  созвездий и мокрых морей
неслась карусель.

На гнутом дельфине —  с волны на волну —
сквозь мрак и луну,
невидимый  мальчик дул в раковину,
дул в раковину.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments