Игорь Фролов (racoshy) wrote,
Игорь Фролов
racoshy

Category:

Прокрустова электричка

Вот и завершился четвертый Прокруст. Он был самым интересным и многочленным, но о его итогах я напишу отдельно - есть мысли по поводу его проведения в будущем с учетом достижений и ошибок в прошлом. А пока - ряд кадров с долгожданного маршрута электрички (я так и не понял - Толпар она или Муса Гареев?.
Уфа-Шакша-Уфа, 17.03 - 18.20

С награждения этого машиниста и началась церемония. В третье свое участие дважды лауреат Прокруста снова не остался без лауреатства. На сей раз он стал первым в номинации "Народная любовь" (208 голосов против 143 у ближайшего хороводоведа - отличный, кстати, рассказ, - Юши Клубкова), - ну а в писательском голосовании был грубо оттеснен на обочину самозабвенно и давно борющейся внутри себя семейной парой Чураевых-Богдановых (хорошо, отскочил, едва не задавили молодые и талантливые!). Но народная любовь - особенно, когда ее зажигает любовь семьи, стоит дороже даже приза от РЖД (так и не расслышал - то ли маркер, то ли "Паркер" - мне сейчас был бы лучше первый, его жирный след на бумаге я еще различаю).

Машинст

окно

вагон



Бензопилу забыл!
Рыбу поймал

Архилох - наша Наташа! - в 10-ке. А по мне - минимум в 5-ке!
Санник

Кажется, Миша Кривошеев не ожидал! Но стих-то прочитал про электричку до Шакши! Готовился...
Миша

Близнецы из БП, оказавшись вместе, загадывают: пусть уже победит лучший закройщик коротких рассказов!
сон

Группа поддержки будущего победителя
семья

Таня тоже из той группы, но я ее от них отщипнул - не убудет. Но убыло!
с таней

...Но лучший закройщик рассказов, вопреки загадываниям, оказался вторым. Зато приз за папу получала дочь Алена, наглядно продемонстрировав всю силу совместного творческого потенциала четы победителей!

Алена

А вот и мама Алены, она же - Ника нынешнего Прокруста! И сама РЖД в лице официального лица припадает к ручке, написавшей победный рассказ, - и вручает в эту ручку ручку перьевую - пиши, мол, автор, еще!
победа



Сам рассказ, участвовавший на конкурсе в ряду 36 поданных - псевдоним Дон Алиготе:

Костина любовь
Я еду в этом тамбуре,
Спасаясь от жары
А. Вознесенский,
«Последняя электричка»
Костя Пешкин любил драться. Особенно, когда двор на двор, – догонять, молотить кулаками, или подпрыгнув с разбега, бить ногой в грудь. Но была у Кости еще одна любовь – тайная. Мама Кости работала в привокзальном буфете, и в летние каникулы брала сына с собой – подальше от дворовых хулиганов вроде Жорки. Тогда-то Костя и влюбился.
А влюбился он в электричку. Ее двери закрывались с мягким стуком, за окном ртутными струями сливались и разбегались рельсы, пролетали, покачиваясь, домики, водонапорная башня, шлагбаум и вереница остановленных машин, тополя, одинокая коза, – и провода меж столбов вздымались и опадали длинными океанскими волнами. Электричка несла Костю, как волшебная птица – в окнах сменяли друг друга сиреневые утра и красные закаты, – а вагон то наполнялся людьми, то пустел, – все текло, все менялось, и только Костя был постоянен.
Электричка даже снилась ему, живая и добрая, говорящая с ним и смеющаяся мелодичным смехом. После очередной махаловки с чужим двором Костя приходил к ней, и она лечила его раны.
Так они жили, пока не случился табачный кризис. Из магазинов, с тротуаров и обочин дорог пропало все курево. Грузинский чай и березовый лист не утоляли никотиновой жажды, и когда Жорка придумал подломить табачный киоск, Костя подписался на акцию. Повязали его одного – отвлек ментов, пока пацаны уходили врассыпную. А повесили на него не только десять блоков "Опала", но и все, что могла недосчитать грядущая ревизия.
Когда он вернулся, жизнь была совсем другой. Теперь, вместо мутного портвейна и плодово-выгодного за рубль две, здесь пили спирт "Роял" и ликер "Амаретто"; "Беломор" и "Астру" сменили "Кэмэл" и "Кент", в киосках "Союзпечати" вместо "Правды" и "Труда" продавали "Спид-инфо" и "Мистер Икс" с голыми девушками на обложках, а Жорка из простого пацана превратился в бригадира бойцов. И электричка тоже изменилась. Стенки ее вагонов пестрели обрывками объявлений и рекламных листков, деревянные сиденья местами были сломаны, местами обуглены, тамбуры от пола до потолка покрывали аэрозольные рисунки и надписи. На каждой остановке в вагон втягивались инвалиды всех мастей – слепые, безногие, обожженные, – ковыляли-катили по проходу с протянутыми руками, толкали перед собой детей с картонными табличками. Несмотря на открытые, а кое-где и разбитые окна, в вагонах пахло перегаром и мочой.
Костя скрипел зубами от ярости, Ему хотелось кого-нибудь отметелить – свалить ударом кулака и попинать, как следует, за то, что тот сделал с его волшебной птицей. Но кого пинать, Костя не знал, а пинать кого попало он не любил. Он был так расстроен, что хотел выйти из вагона, но все же решил совершить прощальный полет – и сел на скамейку у окна, как раньше.
Напротив Кости сидела девушка. Он уже несколько лет не видел девушек так близко – ее голые коленки едва не касались его джинсовых колен. Она подняла голову от журнальчика, который листала, и взглянула на Костю. И словно снежная шапка сорвалась с сердца и хлопнулась мягко в низ живота, – он даже задохнулся от этого небывалого ощущения. Вроде ничего особенного в девушке не было, но на Костю она взглянула так доверчиво, что ему захотелось тотчас обратиться в пса, – тогда у него был бы верный шанс положить свою башку на ее колени, и если бы ее пальчики взяли в нежные горсти его уши, он бы и не вспомнил, что был когда-то человеком, – он остался бы просто ее псом, и перегрыз бы горло всем, кто попробует ее обидеть. Но девушка опустила глаза и больше на Костю не смотрела. Она вышла на Правой Уфимке, и Костя не посмел последовать за ней (это он-то – и не посмел!). Он поехал в своей электричке дальше, глядя прямо перед собой, будто девушка все еще сидела на своем месте.
На следующий день Костя захандрил. Он ругал себя последними – и даже запретными на малолетке и на взросляке словами – почему не заговорил, почему не вышел за ней! Он совершил еще несколько полетов на своей птичке-электричке, шарил взглядом по головам на перронах, ища ее светло-рыжее каре, – и только когда пришла осень, и покрыла девичьи головы платками и капюшонами, Костя сдался.
– Это все от воздержания и безделья – сказал Жорка, разливая по стаканам водку. – Будем лечить сауной и общественно полезным трудом. Со следующей недели выйдешь на сбор дани с вещевого рынка, я тебя рекомендовал. А прямо сейчас – в баню! - Жорка набрал номер, заказал жратвы, выпивки и девочек.
– Темненькая – Анжелка – моя постоянная, – сказал он Косте. – Твоя – светленькая – не помню, как зовут, новенькая она, а кликухи у них все нерусские, с одного раза, да по пьяни, и не запомнишь. Между прочим, нетронутая. Ну, почти... Считай, подарок тебе от братвы.
Баня была недалеко – у маленького озерца на выезде из города. Стоял сырой мглистый сентябрь, желтые листья на деревьях висели мокрыми тряпочками. Уже смеркалось, когда Жорка толкнул дверь бани. Костя вошел следом. Две девчонки в коротких банных халатиках прихорашивались у большого зеркала.
– Вспомнил, – прошептал Жорка. Ее зовут Беатрис. Давай, Пешка, иди в дамки, – засмеялся он, подталкивая Костю.
Костя не двигался. Он смотрел в зеркало, в глаза светленькой, а она смотрела на Костю – тоже в зеркало. И когда она улыбнулась ему – теперь виновато, но так же доверчиво, – он повернулся, рванул дверь и, прохрипев "Покурю", вывалился в темноту.
Матерясь, он бежал вверх, скользя по жидкой грязи. Выбрался на пригорок, к шлагбауму, через который въехали, нашарил в кармане папиросы, закурил. Стоял, глубоко затягиваясь, выдувал судорожно-свистящее: "Сссууу..." И тут откуда-то издалека донесся стук. Там, по мосту через реку, шел поезд. А потом кто-то большой, но далекий, дунул сразу во все трубки огромной губной гармошки. Сильный печальный звук пролетел над осенней землей, и Костя сразу узнал его. Это кричала его электричка, его волшебная, улетающая навсегда птица. Он поднял голову, прислушался, мягчея лицом. А когда звук утих, он бросил окурок, вдохнул полной грудью холодный воздух, и пошел вниз, – туда, где светилось окошко.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments