Category: литература

3

Кто готов ответить?

Я тут подумал по поводу, - а хорошо бы, к примеру, в толстых журналах ввести под текстами такие вот скромные ссылочки: "Рекомендовано к публикации членом редколлегии Иваном Петровым", или "Рекомендовано Объединением Русских писателей РБ", или "Рекомендовано Правлением СП РБ".  В рекомендателях вполне могут оказаться самые разные люди - предположим, главврач больницы, директор музея, просто "директор магазин, товаровед или завсклад" - все мы люди.. Тогда пишем - "Иван Петров по просьбе директора магазина".
Это я к тому, что персональная ответственность слегка оживит нашу  литературную жизнь. Я, во всяком случае, готов ставить свою фамилию под каждым, мною предлагаемым, текстом.
3

Русский поэт предпочитает больших негров

Когда-то од таким названием в Париже была издана книга Лимонова "Это я -Эдичка".

А вчера гг. Бунтман и Ганапольский совпали во мнении, что на сегодняшний день самый яркий политик - Эдуард Лимонов.  Цельный, бескомпромиссный.

Я бы согласился, заменив слово "политик" на "политический персонаж".

Оцените промежуточные итоги деятельности сего яркого персонажа за крайние три года:

После отсидки по обвинению в приобретении каких-то ржавых автоматов, пострадавший от кровавого путинского режима писатель-воин смыкается вдруг с головкой либеральной оппозиции. Дружит с Касьяновым, Немцовым, Каспаровым и прочими кудрявыми повстанцами.
Противоестественней союза еще поискать. Сын офицера НКВД, после 30-ти эмигрировавший в поисках приключений, написавший сверхлиберальную "Это я - Эдмчка" и просоветскую "У нас была великая эпоха", отрицающий капиталистические ценности, принявший лозунг "Сталин, Ьерия, ГУЛАГ" - этот левый товарищ начал руководить акциями правых господ-оппозиционеров.
Что мы видим сегодня?
Оппозиция превратилась в сборище пацанов и девчонок разного возраста, бегающих в костюмах Снегурочек по Триумфальной площади, подставляя плечи под дубинки омоновцев. Вся деятельность оппозиции по борьбе с Путиным выродилась в акцию "31" - дайте нам сказать, что нам можно сказать то, что мы хотим сказать. Но что они хотели сказать, отошло на второй план. Инициатор акции - Эдичка. Недавно власть тайно предложила оппозиции помитинговать-таки на Триумфальной, но чтобы заявку не подписывал Лимонов. Оппы, гордо тряхнув кудрями, отказались предать своего... - уже отца-основателя однако.

Если бы тираном был я, то лучше б выдумать не смог.

А если бы я был Лимоновым, то уже сейчас написал бы свою беллетризованную биографию с указанием в завещании издать только после моей, то есть его, смерти.
Дело в том, что если обладатель такой биографии - писатель, - он не может, окинув свою жизнь писетльским оком, не увидеть, чего в ней не хватает, чтобы сделать из метаний непонятно чего хотящего персонажа увлекательный и осмысленный единый роман.

Не хватает идеи тайного служения государству пером и шпагой. С юных лет.
С харькивщины в Москву, в богему, оттуда - в эмиграцию, в богему диссидентства, репутация свободного оторвы - он спал с негром и не скрывает!!! - потом, после распада СССР - на родину, чтобы в в сложные для режима ЕБНа времена создать национал-большевистскую партию, соединяя фашизм и коммунизм в один жупел, которым пугают колеблющихся, - а после смены режима, отсидев и обретя нимб настоящего страдальца, вливается и возглавляет правых, ведя их если не на бойню, то на Триумфальную...

Если в этой биографии нет авторского замысла, его надо придумать. Не пропадать же такому сюжету.
Я бы начал роман так.
" В 1942 году полковник Исаев побывал на Восточном фронте. А в 1943 в городе Дзержинске родился мальчик..."

Миф должен соединять героев.
3

"Бортжурнал № 57-22-10" для американских вертолетчиков

Есть солидное американское издательство "WarraW" (что-то вроде "Война без прикрас, как она есть"). В нем изданы такие книги как "Град над Даманским", "Как мы обманули Саддама", "Гитлер умер в Миннесоте" и др.
Это первое.

Второе.
В минувшем марте истекли те три года, на которые по договору я отдал права на свой "Бортжурнал № 57-22-10" издательству ЭКСМО. Оно выпустило книгу в двух видах:
1. твердая обложка, 7000 экз., название "Вертолетчик"
2. мягкая обложка, 10000 экз., название "Летать так летать"

За пять лет существования Бортжурнала в Сети (его первая публикация началась на Биглер.ру 11 апреля 2005) он претерпел более 100000 только учтенных скачиваний. В крайний год его выложили на своих виртуальных полках различные сетевые библиотеки типа Либрусек. Обложка там, вероятно, фотошопная, но иные очертания рекламного текста на ней наводят на смутные подозрения, что она как-то связана с эксмошной.

Я рад, что Бортжурнал ушел в народ, и количество его читателей составляет население такого хорошего города как, например, Нефтекамск, где живет и работает один из героев БЖ.

А теперь о главном. Три дня назад (я еще подумал, что не первоапрельский прикол) издательство "WarraW" предложило мне издать "Бортжурнал № 57-22-10" в Америке на американском. Первый тираж - 10-15 тысяч, название "Track of a dragonfly" (путь, след стрекозы) с подзаголовком " Афганистан. Записки русского вертолетчика".
Предложили гонорар в 5 раз больше, чем выплатило ЭКСМО.

Вообще-то книга , как я уже сказал, есть в свободном доступе, и автор не имеет претензий (хотя не прочь иметь хоть по рублю с читателя). А посему я без зазрения патриотической совести запросил  еще в 5 раз больше, чтобы получилось по рублю за знак. Так и написал, - мол, оцениваю свой удар по клавише в доллар, но, учитывая, что Афган - наша общая любовь, - не жадничвю.

Пока молчат. Если согласятся - продам. Конечно, с условием точного перевода, который проверю сам, и без цензуры.

Только что пришла мысль - надо включить в контракт условие - чтобы книга попала к американским вертолетчикам в Афганистане. И меня туда пригласить на презентацию.  По маршруту Кабул-Кандагар (представляю, как удивится в Кандагаре борттехник Л.)-Геришк-Фапах-Шинданд-Герат-Турагунди...
Ради такого путешествия (на вертолете, естественно!) можно и бесплатно издать.
Сейчас напишу. Я бы на их месте согласился.
3

Вот она,"Supremum versus"!

Итак, в издательстве "Вагант" пошла, наконец, серия поэзии и прозы "Supremum", а точнее, ее поэтическая часть "Supremum versus". Пока вышло две книги - Алексея Кривошеева и Марианны плотниковой. На подходе книга Светланы Чураевой.
Название серии переводить здесь не будем - это математический термин, он известен математикам и художникам, спросите у них. А предложила так назвать серию поэт и дизайнер Марианна Плотникова - она же исполняет обложки данной серии - оцените (даю развороты, правда, здесь еще нет вагантовского тавро, заменю потом):

Редколлегия:
Вахитов С. В.,Горюхин Ю. А.,Кривошеев А. В., Фролов И. А.,Чураева С. Р.

Безгонорарное издание

Редколлегия и авторы выражают благодарность ректору БГПУ им. М. Акмуллы Р. М. Асадуллину

Серия «Supremum versus» включает в себя отборную поэзию города Уфы и ее культурных окрестностей конца XX-начала XXI вв. Отбор имен – прозаики Юрий Горюхин, Игорь Фролов.

Авторы серии: 

Аршинов Аркадий, Банников Александр, Богданов Вадим, Кривошеев Алексей, Масленников Дмитрий,  Плотникова Марианна,, Хвостенко Светлана, Чураева Светлана, Юдин Андрей, Яковлев Анатолий, и другие.


Ура тому, кто дал серии жизнь - издателю Салавату Вахитову,  и той, кто дала серии лицо - Марианне Плотниковой!
Потихоньку сбиваются в стаю люди, которые любят и умеют делать дело с душою и талантом.
Кто хочет приобрести эти и другие книги "Ваганта" с аытографами авторов, приходите завтра - уже сегодня, 11 июня, в парк Им. Аксакова в 14 часов!
Я тоже распишусь на чем-нибудь, если захотите.


3

Слава как эквивалент денег

Я многажды говорил, что журнал "Бельские просторы" зря платит авторам гонорары - и неплохие (до кризиса, во всяком случае, они такими были). Гонорар - дополнительная приманка для блатных графоманов.
Говорил я так безо всякой надежды.
Но сегодня вдруг прикинул.
Я печатался за пределами Башкирии в следующих изданиях:

Антология прозы "Нестоличная литература"
Журнал "Уральская новь" 1 раз
Ж-п "Знамя" 2 раза
Ж-л "Континент" 1 раз
Ж-л "Аврора" 2 раз
Ж-л "Стороны света" N раз
Ж-л "Имена" 1 раз
Газета НГ Экслибрис 1 раз

и еще в каких-то сборниках, альманахах и пр.

И ни одно из вышеперечисленных изданий не спросило меня - може быть вам гонорар заплатить? (Только "Зеамя" второй раз заранее премию вручило - из фонда ЕБН, а не из гонорарного,так что не в обиде)))
И я не спрашивал, поскольку для меня естественно было, что не платят. Капитализм, самим бы выжить.
Гонорары мне исправно платили только газета "Истоки" и журнал "Бельские просторы" - наши местные.

Вот кризис. Самое время вщять пример с продвинутых столичных и заграничных.
Журнал не должен платить авторам. Авторам должен платить издатель книги, когда он выпускает ее на рынок и зарабатывает на ней.
Какие возражения, авторы?)))
3

Генерел, Поэт и Смерть

Сегодня до меня дошли одновременно две вести.

Умер генерал армии Валентин Варенников. Кто-то знает его как члена ГКЧП, для меня он - в годы афганской войны  первый заместитель начальника Генерального штаба Вооружённых Сил СССР. Моя линия судьбы прогла рядом с его линией 18 апреля 1987 года, когда четырьмя бортами мы должны были лететь с ним на переговоры с полевыми командирами. В то утро при запуске у меня сгорел вспомогательный турбоагрегат и я никуда не полетел к моему удовольствию, поскольку... Но об этом написано в Бортжурнале, история "За стингером". Жизнь дополднила ту историю. Переводчик А. Грешнов, прочитав Бортжурнал, написал, что в тот день генерал и его команда полетели тремя бортами, был перегруз, над Гератом попали в переделку, чуть не посыпались. А я в это время просто спал на своей койке...
Пусть генерал попадет туда, куда должны попадать настоящие генералы - в Министерство  Обороны под начало Верховного.

...И умер поэт Лев Лосев. Человек, полярный генералу, - хотя бы по месту жительства на территории потенциального противника.
Тут много расписывать не надо. Читайте его стихи.
Один из лучших поэтов современности.
Только одно, мое любимое:

С ГРЕХОМ   ПОПОЛАМ
(15 июня  1925 года)

...и мимо базара, где вниз головой
из рук у татар
выскальзывал бьющийся,  мокрый, живой,
блестящий товар.

Тяжелая рыба лежала, дыша,
и грек, сухожил,
мгновенным, блестящим движеньем ножа
ее потрошил.

И день разгорался с грехом пополам,
и стал он палящ.
Курортная шатия белых  панам
тащилась на пляж.

И первый уже  пузырился и зрел
в жиру чебурек,
и первый уже с вожделеньем смотрел
на жир человек.

Потом она долго сидела одна
В приемной врача.
И кожа  дивана была холодна,
ее — горяча,

клеенка —  блестяща, боль —  тонко-остра,
мгновенен —  туман.
Был  врач из евреев, из русских сестра.
Толпа из армян,

из турок, фотографов, нэпманш-мамаш,
папашек, шпаны.
Загар бронзовел из рубашек-апаш,
белели штаны.

Толкали, глазели, хватали рукой,
орали: «Постой!
Эй, девушка, слушай, красивый  такой,
такой молодой!»

Толчками из памяти нехотя, но
день вышел, тяжел,
и в Черное море на черное дно
без всплеска ушел.

Как вата, склубилась вечерняя мгла
и сдвинулась с гор,
но тонко закатная кровь протекла
струёй на Босфор,

на хищную  Яффу, на дымный  Пирей,
на злачный Марсель.
Блестящих  созвездий и мокрых морей
неслась карусель.

На гнутом дельфине —  с волны на волну —
сквозь мрак и луну,
невидимый  мальчик дул в раковину,
дул в раковину.
3

Пушкин умер, остался я один

Так я хотел ответить в телефонную трубку сегодня, когда Москва напомнила мне не только номер моей гостиничной брони, но и необходимость "малой нобелевской речи" по случаю премии Ивана Петровича Белкина.
И правда, сегодня - день памяти Пушкина, и я помнил об этом с утра, снова лежа в райском сиянии, когда шестикрылый вонзил мне в истерзанное око иглу с волшебным снадобьем. И потом, когда я засыпал, всплыла вдруг эта фраза. А потому рассматриваем ее в порядке постнаркозного бреда, не более.
Сочиняя речь,  устал -  диктовать сам себе в память, чтобы потом записать, тыкая в невидимую клаву, пока не привык, - и решил отдохнуть. А отдых будет в том, чтобы соединить мой настоящий пост с предыдущим. То есть, с темой о том, кто лучше пишет о войне, о людях на ее фоне. Для этого  приведу несколько отзывов на "Ничью", - как больших и малых рецензий,  о сушествовании которых я узнавал случайно, по ссылкам других читателей, так и  одного письма...

Вот Майя Кучерская, - это уже отклик на шорт Белкина:
"...Самой любопытной из всех, впрочем, кажется повесть Игоря Фролова «Ничья». История сражения двух военных летчиков за прекрасную даму овеяна свежестью ночных полетов, мягкой философичностью Экзюпери и сдержанным лиризмом Ремарка. Игр с литературой здесь в избытке, но они ничуть не навязчивы, в целом повесть оставляет ощущение простора, мудрости, а главное — подлинности. "

Моя благодарность Майе. Особенно лестно, что в "Ничьей" нет ночных полетов, но, оказывается, есть ощущение! Это важно...

Дмитрий Петровский:

"..."Ничья"- это  лучшая из современных повестей о любви и о войне, которую я читал за последнее время. У нее - терпкий привкус последних советских лет, плюс все то, что всегда так чудно получается у "технарей", когда они берутся за перо и не лишены таланта  (...) Техники- они не то, что филологи, они умеют писать, если хотят..."

Денис Лапицкий:

"...Это повесть о любви. Это удивительно красивая и правдивая история о самом прекрасном из чувств – любви страстной, всепожирающей, взаимной… и, наверное, любви несправедливой...
...Это повесть о печали. Об отчаянном понимании того, что все самое лучшее в жизни уже позади; что все могло, да что там могло – должно, просто обязано было сложиться иначе, но…
…Чтобы такое написать, такое надо пережить. Но, наверное, пережить это – не в том смысле, что «выйти живым», а в том, что «пропустить через сердце и разум» – способен не каждый. ...Как бы то ни было – очень хорошо, что мы это можем хотя бы прочитать..."

И вот это - просто письмо, по-женски искреннее, - в котором есть все:

" ...Чудная, чудная книга, я всегда читаю ее, когда хочу поймать это настроение. Мне так грустно потом, аж поскуливать хочется. Но вот этот стиль - он такой понятный, я, когда первый раз читала, так удивилась! Спасибо Вам! Я Вас прямо люблю!!!"

К чему эта самореклама?  Да к тому, что совсем не обидно после таких слов не стать победителем.
Зато я знаю точно, о чем будет моя белкинская речь.

На самом же деле я хитрее, чем кажусь, и этот пост преследует еще одну цель, возможно, она главная среди названных, и потому я ее не назову:)

3

Журнал "Бельские просторы" №№ 12-08 и 1-09

Думал, что с прежним образом жизни покончено. Однако, 12 и 1 номера журнала, раз уж есть возможность, представить я все же обязан.
В 12 номере

 
http://lib-geminus.narod.ru/BP/BP12-08.pdf 
(адрес копируйте и вставляйте в адресную строку браузера)

(как обычно, Литературный перекресток) на этот раз только в худблоке более 30 авторов - это уже альманах! Читать просто все подряд - ну, я бы не советовал пару-тройку рассказов, и то, у каждого эта тройка будет своя, в чем меня убедило вчерашнее обсуждение. Я же могу рекомендовать стихи Галины Илюхиной, Всеволода Емелина, Владимира Глинского, подборку БашПеда, рассказы Артура Кудашева, Рустема Нуриева, Всеволода Глуховцева, Юлии Кортуновой, Анны Ерошиной, Вадима Султанова - и его рассказ и его рецензию на рассказ Галяутдинова из прошлого 12-го - интересная коллизия, - как и рассказ Файзуллина и его отчет о пребывании в Липках-2008 (и мнение о Липказ Олега Лукошина, которое могли напечатать только БП). Читайте чудную статью Кирилла Анкудинова о группе "Московское время" и его же обзор московских литжурналов "Любовь к трем апельсинам". Ну и многое другое, вплоть до гимназического литературного журала 1916 года, - 12-й номер получился очень хорошим, даже слишком, хотя, есть пара материалов и в нехудожественном блоке, выпадающих из ряда благодаря царящей в них скуке, не буду называть авторов, сами поймете, и сами они поймут и воскликнут, что я подло намекаю на них:)))

В номере 1 за 2009 год  

 http://lib-geminus.narod.ru/BP/BP1-09.pdf 
(адрес копируйте и вставляйте в адресную строку браузера, народ с жж как-то не дружит)

отмечу открывающие номер стихи Анатолия Яковлева (умер в 2005). Далее - Приложение к роману Фолкнера "Шум и ярость", впервые переведенное на русский язык Дилярой Гариповой и наконец напечатанное - читайте, оценивайте.
В литературоведении - известный писатель Лев Усыскин о позднем Бабеле, в публицистике - известный критик Андрей Рудалев ставит острые вопросы о партиях и выборах, ему отвечает политолог Владимир Савичев.
Начата публикация детектива Николая Андреева "Я - Ясон".
Кирилл Анкудинов продолжает обозревать московские литапельсины.
И вот изюминка номера. Опубликованы произведения шести переводчиков, вошедших в шорт-лист конкурса поэтического перевода, объявленного БП в июньском номере. Там был дан оригинал и подстрочник стихотворения Раиса Туляка "Белый фонтан". Редакция получила несколько десятков переводов, отобрала шесть и в конце января будет объявлен победитель. А пока - читайте творения шорт-листеров, обсуждайте, звоните, пишите в редакцию, ваше мнение тоже будет учтено!
Вообще, вот так посмотришь на журнал и думаешь - хорошо уже получается, жаль, читателя в Уфе почти не осталось. Новый слоган такой - читателя нет, читать некому.

3

Не прошло и полугода...


Я уже не помню когда, но в этом году точно, дал интервью Андрею Рудалеву для Литературной России. И вот оно появилось (Рудалев все сделал оперативно, но газета есть газета - это вам не журнал "Бельские просторы", который публикует так стремительно, что авторы в шоке не успевают поймать гонорар и он возвращается обратно).
Итак, текст появился уже 10 дней назад, я узнал сейчас и случайно, увидел, что он сокращен, убрано то, что я, как редактор литературного еженедельника, обязательно бы оставил. Не понял, почему интервью назвали "Грехи маленькой литературы"? Так называлась моя статья про "Казаковку". Ладно, дам полный текст, и начну с цитатки про премии (завтра как раз мне откажут в победе на Бунина, пора злобствовать маленько):
Есть такой феномен, наверняка, все работающие в журналах-газетах-издательствах его знают (и ты его отметил в во-просе): со временем планка редактора начинает снижаться. Вдруг замечаешь, что ориентация сменилась. Пришёл в ли-тературу, равняясь на мировые образцы, и казалось, что нельзя писать хуже Маркеса, Саши Соколова, других корифеев языка, – ну, хотя бы ставь целью сделать не хуже, если не лучше. Но проходит время, приходит опыт, ты видишь, что нет здесь ни Маркеса ни Саши Соколова, а есть поток графоманов разной степени честолюбия. И вот ты уже думаешь – ну ладно, этот вроде ничего на местном фоне, можно дать. Но за это «ничего» очень стыдно, если вдруг поставить его ря-дом с тем, что на самом деле хорошо. И потому провинциальному редактору особенно обидно, когда он видит, что в цен-тре раздают премии таким же «ничего». Возникает ощущение, какое, наверное, было у бойцов, попавших в окружение в начале войны. Вот мы тут в окружении, ждём, что армия там сейчас даст врагам дрозда, – а оказывается, армия тоже разгромлена и окружена…