Category: общество

3

Обыкновенный фашизм

В последнее время часто слышу выражение "антропологическая катастрофа". Вот и сейчас либерал-дедушка Ясин привел на радио тетеньку-историка, которая, сославшись на свое преподавание общей истории Руси-России, рассказала о своих выводах.  А выводы следующие. Поскольку в 20-м веке Россия потеряла в результате репрессий и войн (включая нерожденных) 136 млн. человек, а это все были лучшие люди, которые жаждали действовать на благо Родине и потому были уничтожены антинародным режимом, - то, естественно, те, кто остались, были зерном далеко не элитных сортов, дали потомство еще менее элитное, и произошла та самая антропологическая катастрофа, или, как по простому выразилась ведущая, быдлизация населения страны. Теперь понятно, почему в России не удаются демократические перемены. Потому что народ в большинстве своем - быдло, и не дает немногим потомкам недобитой аристократии посеять в поле бурьяна и чертополоха свое голубое чистое семя.
Все логично. Я даже ощутил со стыдом, как струится по моим венам красная быдлячья кровь.
Мы - нация недочеловеков. Под это утверждение подведена теоретическая база.
3

Сосунок сисек в элитных войсках

Обнаружил отзывы пяти членов Большого жюри Нацбеста о Бортжурнале в разделе "Рецензии":

"Григорий Охотин

Армия — очень большая субкультура, больше и наглее других претендующих на то, чтобы быть культурой. Тем не менее, «Бортжурнал» - очередное чтение ДСП, не безынтересное, но ДСП.
«Здесь уместно отметить, что перед самым убытием в Афганистан, борттехник Ф. сдал свой борт №22 (57-й служил ему недолго, его скоро отдали 2-ой эскадрилье) своему бывшему инструктору, старшему лейтенанту Чакиру».
Вот такой вот язык.
Или:
«Итак, в письме сообщалось, что при подлете к аэродрому у борта № 22 заклинило хвостовой винт. (Согласно реконструкции, в документе комиссии было записано, что «незаконтренность пробок повлекла их выкручивание под воздействием вибрации при вращении ХВ, и вытекание смазки с дальнейшим разрушением шарниров ХВ»)».

Сочинение посвящено так: «Ми-8 – с любовью». Как известно, даже о том, как ухаживать за мотоциклом, можно писать интересно и хорошим языком. Об армии — и подавно. О «Ми-8» пока так не выходит.

 

Марина Каменева

«Мы к земле прикованы туманом» - пел когда-то майор, и его сигарета дымилась рядом, на спичечном коробке. Когда-то или только вчера?»
    «По всей стране прошлого, по всем ее дальним заросшим аэродромам, свесив мокрые лопасти, стоят в туманах твои вертолеты, - и всего в двух шагах за этими туманами, с их обратной стороны – твоя война».
    «Война, любовь моя …»
    Вполне читаемая и адекватная вещь. Для мужского чтения – военных, и, вероятно, их жен и подруг, детей и родителей. В принципе, эта тема, тема войны и около нее, не должна оставить читателя и никогда не оставляла равнодушным.

 

Никита Елисеев

Продолжение рубановской темы. Рассказчик. Бывалый человек, которому есть что рассказать и который умеет это делать лучше Рубанова. Полное отсутствие какой бы то ни было моралистичности. У читателя своя голова на плечах, он сам мораль выведет из романа и его историй. Великолепный язык. Бои описаны энергично, без запятых и нагромождения «оглянулся, осмотрел, протрезвел, осознал происходящее. В частности, услышал крик собственного командира»… Юмор. Понятно, что швейковско-казарменный, но … юмор. Но есть одно веское возражение. Как-то не по себе становится, когда отдаёшь себе отчёт: а что собственно говоря по-гусарски лихо, весело, с тоской и ностальгией по славной молодости описывает автор. Он описывает то, как поливал с воздуха свинцом … партизан. Прикиньте: воспоминания американского лётчика: «Эх, хорошо же мы утюжили вьетконг… Эх, вернуть бы те замечательные денёчки. Как кровь-то у нас играла! Какая у нас была славная боевая юность…» Можно ещё резче сказать, воспоминания лётчика люфтваффе: «Эк, мы дали французам! Эк, мы летом 41-го по русским аэродромам лупили…» Человек, который в свободное от полётов время Макса Штирнера почитывал: «Единственный и его собственность», мог бы хоть немножко порефлектировать на тему о том, что он прикрывал своим вертолётом? Душманы, которых он так лихо с воздуха, всё ж таки родину защищали, а он что? Плохо просчитанную авантюру старцев из Политбюро? Скинем левого авантюриста халькиста Амина, поставим умеренного парчамиста Бабрака Кармаля и будет нам счастье, и Афганистан не всколыхнётся? Какая армия под винтом его вертолёта «замиряла» Афганистан? Ему, в элитных ВВС было хорошо, в меру опасно, а «сынкам» под «дедами» было каково? А каково было тем матерям, которые получали похоронки в мирное время? Конечно, с социологической точки зрения это замечательная книжка. Она – свидетельство того, как в Советском Союзе было создано племя людей, которым скучно без войны. Жутковатое свидетельство. Пусть ей балл или три балла выставляет кто-нибудь другой. И, наверняка, выставит.

 

Игорь Караулов

«Роман в историях» - так гласит подзаголовок. Проще говоря, перед нами собрание армейских баек. Обилие и разнообразие этих баек поражают; впрочем, недаром в народе говорят: «кто в армии служил, тот в цирке не смеется». Местами автор и вправду умеет по-настоящему рассмешить.  Кроме того, эта книга из жизни советских вертолетчиков крайне познавательна. Я, например, узнал из ее, что такое контровка, зачем вертолету хвостовой винт и как открывается блистер.  У меня даже возникла добрая зависть к этим людям, которые запросто рулят большими металлическими машинами в трех измерениях, а не в двух, как презренные автомобилисты. Другое дело, что эта книга неизбежно напрашивается на сравнение с другой книгой про авиаторов, культовой книгой не одного поколения – «Уловка-22» Джозефа Хеллера. Конечно, Игорь Фролов был бы великим писателем, если бы вполне выдержал такое сравнение, но оно позволяет мне понять, что же именно меня не устраивает в его книге – местами веселой, местами тревожной и неизменно интересной. У Хеллера герой меняется внутренне, меняется его взгляд на вещи, меняются люди вокруг него, и именно это, а не калейдоскоп военного абсурда, делает книгу значимой. Герой (можно сказать, лирический герой) Фролова осваивает ремесло борттехника, служит на Дальнем Востоке, служит в Афганистане, возвращается из Афганистана, из лейтенанта становится старшим лейтенантом – и при этом что в начале книги, что в ее конце это, на взгляд читателя, один и тот же человек, внутри которого как будто бы ничего не произошло.

 

Сергей Коровин

    Ну, кому сейчас интересны книжки про войну? Где она, эта война и кому до нее сейчас дело? Нет, если ты торгуешь оружием, пленными, тогда да, - очень даже интересна, так – нет. И образ воюющего человека оставляет тебя равнодушным, - это пример человека непрактичного, недалекого и неделового. У него даже не хватило ума и бабок, чтобы отмазаться! А зачем, собственно, отмазываться? Как зачем? Все стараются отмазаться, откосить, потому что так поступают все умные люди! Дураки пусть идут, а умные продолжают жить с папой и мамой, ходят в институт, бренчат на чем-то там в самодеятельных ансамблях, тискают молочные титьки однокурсниц, - потому что им однокурсницы больше ничего не дают, пивко попивают в полутемных шумных клубах, разжившись по случаю у бабушки тысячей рублей, - круто! Круто-то круто, только умно ли?  Да вот, нам кажется, не умно, уже хотя бы по тому, что сиськи, при всей их восхитительности, далеко не самое интересное и захватывающее, что есть на свете, - есть, например, еще и кое-что пониже, только мальчикам эту штуку девочки не доверяют. И ждут мальчики, сосут сиськи и ждут – год сосут, два сосут, пять лет писька в штанину упирается без толку, - страдают, - думают ну вот может сейчас дадут уже наконец, только ничего не меняется. А вот мужикам дают, и еще как дают! Что же делать, как бы стать уже мужиком? Да очень просто: пойди в армию. Да, вытащи руку у ней из лифчика и так и скажи: «Раз ты мне не даешь, так я вон куда с горя уйду! Не могу уже, - яйца ноют хуже зубной боли». Вот приблизительно так и поступил герой романа Фролова – пошел в армию, и не просто в армию, а на самую настоящую войну. Сознательно. В результате становится мужиком. Нет, война, конечно, не фабрика по строительству мужчин, но она предоставляет возможность духовной практики, которая в свою очередь, и превращает сосунка сисек в мужчину, имеющего право и на то, что пониже дамского пупка. Мало того, он еще завоевывает право не только на примитивные влечения, а еще и на самую настоящую любовь, пусть и неразделенную, и на счастье переживания, которое ему прежде было абсолютно недоступно.
    Хроники они и есть хроники, только написаны они грамотно и интересно: захватывающая антропология боевых действий – полетов, боев, побед и поражений, хорошее крепкое точное слово, увлекательное повествование и сильные переживания в связи с трансформацией все того же примитивного влечения в настоящее аффективное чувство. Да, это роман воспитания, если хотите. Совершенно неожиданный на фоне голимой попсы и прочего дерьма текущей номинации. За это мы, даже не посовещавшись единогласно, и решили отметить текст Фролова «Бортжурнал» тремя баллами. Жаль, что, судя по всему,  нас никто не поддержит, а ведь это очень хороший и, главное, здоровый текст."

Спасибо всем прочитавшим и отозвавшимся!
Выводы из противоречивой экспертной оценки -  прочитать "Уловку-22". Всегда по названию считал, что это детектив или фантастика)).

 

3

Борттехник Ф. и радиация

На злобу дней - одна из новых историй из Бортжурнала:


Свинцовые трусы

 

В середине апреля борт № 22 все же вернулся из белогорской командировки. На стоянке поредевшей первой эскадрильи было малолюдно, – половина личного состава изучала в Торжке новую матчасть.

Уже почти просветленный борттехник Ф. старался использовать свое одиночество как можно полнее. Думая над романом, попутно он создал теорию бессознательного как энергетической емкости, вывел формулу напряженности сознания, далеко продвинулся в теории дискретного движения, введя понятие времени активации. Он взял в библиотеке подшивку «Шахматы в СССР» и по вечерам изучал все матчи двух «К». Словом, чтобы подавить в себе комплекс тыловой крысы, лейтенант Ф. расконсервировал свою доармейскую внутреннюю жизнь и выводил ее на полную мощность.

Но вскоре внешняя жизнь снова ввела его в искушение подвигом.

26 апреля случился Чернобыль. По телевизору показали, как трусливые иностранцы покидают Киев, тогда как в колоннах первомайской демонстрации шли веселые пионеры. И когда в полку было объявлено, что скоро в Чернобыль отправят звено Ми-8 и пару Ми-6, борттехник Ф., не колеблясь, решил записаться добровольцем.

– Туда бездетных не берут, – сказал, смеясь, капитан Лобанов. – Им еще детей сделать нужно, а свинцовых трусов на всех пока не хватает. Зато в день по три литра красного вина выдают, кровь восстанавливать, так что желающие найдутся и без тебя...

– Мне вино не нужно, – сказал борттехник Ф. – У моей мамы еще до моего рождения была вторая степень лучевой, так что я могу пролететь через атомный гриб, и ничего со мной не будет.

Конечно, слегка поврежденная (как сообщали источники) атомная станция –  далеко не война, но борттехник уже не мог представить себя, возвращающимся из армии, так и не свершив ничего мало-мальски великого.

Опять нужно было думать, что он скажет маме. Радиация, сколь бы ни малы (опять же, согласно источникам) были ее дозы, по семейным последствиям может оказаться страшнее войны. Когда десятиклассник Ф., он же победитель физических олимпиад разных ступеней и автор теории времени, собрался стать физиком, да еще и квантовым, мама жестко пресекла его устремления – хватит в семье одной лучевой, которую она получила при работе с радиоактивными изотопами. Мама была для борттехника Ф. авторитетом в вопросах распада атомного ядра. Когда лейтенанты по прибытии в Магдагачи впервые посетили городскую баню, они обнаружили невиданное доселе – волосопад. Лейтенант Ф. заметил, что лейтенант Ишбулатов, покрытый с ног до головы черными волосами, после омовения оказался обыкновенно голым. Тут все лейтенанты обнаружили, что у них обильно падают волосы.

– Приплыли! – сказал борттехник Ф. – Это радиация. Наверное, тут есть ракетные шахты...

– Тогда бы все жители Гач лысые ходили, – резонно возразили ему.

И все же лейтенант Ф. хитро спросил у мамы по телефону, могут ли падать волосы от перемены климата? Мама поняла его вопрос и посоветовала взять волос, положить его на кассету с фотопленкой, проэкспонировать и потом проявить. Если волос проявится...

Борттехник все выполнил. Пленка оказалась чистой. А скоро перестали выпадать волосы, – наверное, лейтенанты акклиматизировались.

Теперь борттехник Ф. думал, как не открыть маме, что он хочет поддержать семейную радиационную традицию. Пока он думал, из Торжка вернулись переученные.

– Я в Чернобыль… – с небрежной суровостью говорил им борттехник Ф.

– Да-а… – говорили они задумчиво. – Хорошо, что нам в Афган… – и не удержавшись, стандартно шутили, – свинцовые трусы выдали?

После Торжка будущие «афганцы» убыли в отпуска, и борттехник Ф. снова остался один. Он уже не так активно читал, писал и мыслил. Когда тебя ждет подвиг, остальное теряет смысл, во всяком случае, откладывается до следующих спокойных времен. Хотя, – начинал задумываться борттехник Ф., – вероятность вернуться из Афгана невредимым достаточно велика, но вот остаться невредимым после облучения…

И однажды теплой майской ночью, когда он был дежурным по стоянке части, на его сомнения был дан ответ. На гражданскую полосу сел военный Ан-26, и «граждане» попросили военных его дозаправить. Топливозаправщик был в ведении дежурного по стоянке части, поэтому дежурный по части обратился к борттехнику Ф. Борттехник поднял водителя, сел в кабину ТЗ старшим по машине, и они поехали через ночь.

На полосе в свете прожектора стоял серый Ан. Возле него курил бортинженер в шевретовой куртке. Борттехник Ф., спрыгнув с подножки ТЗ, подошел, протянул руку:

– Сколько заправить, коллега?

– По полной бы, нам на Сахалин. Топливный талон вот. Но ты бы близко не стоял…– бортинженер показал рукой на свой борт.

На иллюминаторах самолета были крупные надписи: «Осторожно – радиация!».

- Оттуда? – спросил борттехник Ф. – И как там?

– Ну как… – сказал бортинженер. – Как и полагается, полная жопа. Рванул четвертый блок, все вокруг на десятки километров накрыло. Мы вот просто солдат возили оттуда в Киев, и то понахватали, салон фонит. А ваш брат над самым жерлом висит, песок сбрасывает. Дозиметры на бортах так настроены, что выше определенной дозы не покажут, никто не знает, сколько на самом деле схватил за день. Минздрав уже нормы по гемоглобину изменил…

– Говорят, там вино красное дают… – непонятно зачем сказал борттехник Ф.

– Дают… – усмехнулся бортинженер. – Но, скорее всего, чтобы посговорчивее были… Если вас туда сватать начнут, отбивайся руками-ногами, пусть лучше из армии через суд чести попрут, чем потом загнуться никому не нужным лысым импотентом.

Когда топливозаправщик возвращался на свой аэродром, борттехник Ф. вдруг заметил, что трет ладонью правой руки о штанину.

– Да пошли они со своими подвигами! – пробормотал он.

– Что, товарищ лейтенант? – спросил водитель.

– Ничего, товарищ сержант, – ответил борттехник Ф. – Рулите спокойно...

3

Советские люди глазами фашистов

Originally posted by sergey_mazanov at Советские люди глазами фашистов
Наиболее достоверный источник информации о нашей истории - это документы наших врагов.
История Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков на основе материалов фашистов.
Публикуемые ниже документы 1942 и 1943 годов свидетельствуют о том, как в результате наблюдения за остарбайтерами (определение, принятое в Третьем рейхе для обозначения людей, вывезенных из стран Восточной Европы с целью использования в качестве бесплатной или низкооплачиваемой рабочей силы) изменились представления немецкого населения о Советском Союзе и его людях. Перед войной и на начальном этапе войны немецкая пропаганда рисовала граждан СССР так, как их изображают современные российские СМИ - репрессии, голод, лагерь, зона, работали и воевали из-за страха перед НКВД и комиссарами, были необразованы, ленивы, тупы, подлы, занимались, в основном, доносами и т.п.
Однако год войны показал ошибочность такого представления о СССР и его людях, заставил фашистов изменить методы ведения пропаганды. Эти секретные доклады имперской службы безопасности были подготовлены для высшего руководства нацистской Германии и потому содержат информацию, свободную от пропагандистских корректив.
Читая эти документы, с одной стороны, невольно испытываешь чувство гордости за советских людей - это были Люди, а с другой, чувство возмущения, - за какое же быдло держат современные СМИ россиян, потчуя их предвоенными разработками геббельсовских специалистов. Хотя, возмущение необоснованное: уровень пропаганды соответствует мировоззрению, знанию истории населением.
Документы Третьего Рейха )


ОднаКнопка
3

Русский поэт предпочитает больших негров

Когда-то од таким названием в Париже была издана книга Лимонова "Это я -Эдичка".

А вчера гг. Бунтман и Ганапольский совпали во мнении, что на сегодняшний день самый яркий политик - Эдуард Лимонов.  Цельный, бескомпромиссный.

Я бы согласился, заменив слово "политик" на "политический персонаж".

Оцените промежуточные итоги деятельности сего яркого персонажа за крайние три года:

После отсидки по обвинению в приобретении каких-то ржавых автоматов, пострадавший от кровавого путинского режима писатель-воин смыкается вдруг с головкой либеральной оппозиции. Дружит с Касьяновым, Немцовым, Каспаровым и прочими кудрявыми повстанцами.
Противоестественней союза еще поискать. Сын офицера НКВД, после 30-ти эмигрировавший в поисках приключений, написавший сверхлиберальную "Это я - Эдмчка" и просоветскую "У нас была великая эпоха", отрицающий капиталистические ценности, принявший лозунг "Сталин, Ьерия, ГУЛАГ" - этот левый товарищ начал руководить акциями правых господ-оппозиционеров.
Что мы видим сегодня?
Оппозиция превратилась в сборище пацанов и девчонок разного возраста, бегающих в костюмах Снегурочек по Триумфальной площади, подставляя плечи под дубинки омоновцев. Вся деятельность оппозиции по борьбе с Путиным выродилась в акцию "31" - дайте нам сказать, что нам можно сказать то, что мы хотим сказать. Но что они хотели сказать, отошло на второй план. Инициатор акции - Эдичка. Недавно власть тайно предложила оппозиции помитинговать-таки на Триумфальной, но чтобы заявку не подписывал Лимонов. Оппы, гордо тряхнув кудрями, отказались предать своего... - уже отца-основателя однако.

Если бы тираном был я, то лучше б выдумать не смог.

А если бы я был Лимоновым, то уже сейчас написал бы свою беллетризованную биографию с указанием в завещании издать только после моей, то есть его, смерти.
Дело в том, что если обладатель такой биографии - писатель, - он не может, окинув свою жизнь писетльским оком, не увидеть, чего в ней не хватает, чтобы сделать из метаний непонятно чего хотящего персонажа увлекательный и осмысленный единый роман.

Не хватает идеи тайного служения государству пером и шпагой. С юных лет.
С харькивщины в Москву, в богему, оттуда - в эмиграцию, в богему диссидентства, репутация свободного оторвы - он спал с негром и не скрывает!!! - потом, после распада СССР - на родину, чтобы в в сложные для режима ЕБНа времена создать национал-большевистскую партию, соединяя фашизм и коммунизм в один жупел, которым пугают колеблющихся, - а после смены режима, отсидев и обретя нимб настоящего страдальца, вливается и возглавляет правых, ведя их если не на бойню, то на Триумфальную...

Если в этой биографии нет авторского замысла, его надо придумать. Не пропадать же такому сюжету.
Я бы начал роман так.
" В 1942 году полковник Исаев побывал на Восточном фронте. А в 1943 в городе Дзержинске родился мальчик..."

Миф должен соединять героев.
3

Денег не дали, но кайфа полные карманы!

Кто не знает, то я был в Таганроге как финалист премии «Чеховский дар» в номинации «Необыкновенный рассказчик. Вчера вернулся.

Если описывать свое путешествие обычным языком, то места не хватит. Там странным образом уплотнилось время, и проведенные в Таганроге неполные три дня по ощущению равны месяцу. Потому постараюсь сжато.

Таганрог двухэтажен, светофоров почти нет, люди добры и приветливы, таксисты берут по счетчику (с вас 63 рубля), пиво на пляже стоит 40 руб за 0,5 л. Памятников на порядок больше, чем в миллионной Уфе.

Таганрогский залив так же пресен как Финский, поскольку выход в Азов узок, а в залив заливается Дон-батюшко. Я так жаждал испить морской водицы, но пришлось пить водку, вино, пиво, - зато с какими людьми и в каких условиях!

Гостиница «Темиринда» на набережной, напротив яхт-клуба, отдельные номера (у меня странным образом номер двухместный, с большой кроватью и диваном), утром завтрак с видом на море, обед и ужин в ресторане «Волна», перемещение на машине с девушками-опекуншами от мероприятия к мероприятию. Поскольку это был книжный Чеховский фестиваль, то мероприятий было много и разных. Для нас главным стало, конечно, вручение первой премии в номинации «Необыкновенный рассказчик». Двое из пяти финалистов – Отрошенко и Пьецух – не приехали, тем самым увеличив общественное внимание к нам – Александру Кирову, Дмитрию Новикову и мне.

Перед вручением актеры местного драмтеатра показали маленький спектакль по мотивам текстов финалистов. Режиссировал режиссер Валерий Фокин  («ТАСС уполномочен заявить», «Сыщик» и др.), а текст от автора, который начался моими словами «Вечереет, но жара разлеглась в городе, свесив лапы в фонтаны», читал Леонид Ярмольник.

Потом Лев Аннинский вручил нам троим дипломы, а председатель жюри Борис Евсеев назвал имя первого лауреата ЧП – Александр Киров (и Саша вне всяких сомнений этого заслуживает).

Потом был банкет, на котором Вадим Гусейнов (художник, давший фестивалю его лицо, сделавший для нас массу хорошего, в том числе и потом, в Москве, когда на Страстном бульваре вызвал грозу, чтобы заманить нас в кафе «Белая лошадь», накормить и одарить дарами) и сделал это фото.

Сидят (справа налево): Лев Аннинский, Борис Евсеев, Валерий Фокин, Дмитрий Новиков.

Стоят (справа налево): Александр Киров, Леонид Ярмольник, Игорь Фролов, Татьяна (одна из организаторов праздника, фамилию, к сожалению, по слепоте, не знаю), и победитель в номинации «Благотворитель» (не помню имени, а в сети не нахожу).

Про наши приключения в ночном Таганроге, про купания в заливе, про путешествия в поездах, прогулках по Ростову и по Москве умолчу, - как и про разговоры в ресторанах, залах, пляжах, купе, - но все было по-настоящему интересно, и я впервые пожалел, что так поздно вмешался в российский премиальный процесс. Хотя – все вовремя и к месту.

 Зато теперь я знаю из слов Бориса Евсеева, что Фролов возродил – нет, даже создал! – в русской литературе западноевропейскую новеллу, и с этим еще предстоит разбираться.

Буду ждать разборок))

3

Надежда новой критики

В "Урале" в конце прошлого года был напечатан рассказ Александра Карасева "Предатель".
Рассказ интересный - и сложный с точки зрения поднятой  в нем проблемы.

А в журнале "Москва" только что вышла рецензия Надежды Аверьяновой на этот рассказ.

Наконец-то я вижу молодого критика, которому интересна критика.

Хорошо, что Надежда ведет в БП обзор "Нашего современника", "Дружбы народов" и "Сибирских огней".
3

"Асан" как плод равнинной ментальности Владимира Маканина

Писать трудно, брат - приветствовали друг друга Серапионовы братья. Пора мне организовывать братство, где добавлено - "и читать". Вот слушать пока получается лучше.
И послушал я Владимира Маканина на "Эхе Москвы" (
http://www.echo.msk.ru/programs/kazino/569027-echo/) и был возмущен так, что ненадолго третмй глаз приоткрылся (вообще, гнев полезен моему здоровью). И не сдержался - пишу.
Поскольку Владимир Маканин в этом интервью намеренно и явно в отместку за критику оскорбил целую категорию писателей - тех, кто воевал и потом писал о войне (см. ниже), - то я отвечу за всех сразу. Но не разбором "Асана" - это вообще была ошибка воевавших критиков, ведь на их возмущение и был расчитан проект  старого математика, - на тот шум, который он отождествляет с успехом. Мало того, оказывается, он просчитал не только всю массу фактических неточностей, но ради усиления шума ввел и дорогое его сердцу (это я уже начал мстить). Он говорит: "...успех «Асана», шумный успех был бы невозможен без сцен на грани возможного, ...без этих задниц солдатских, выставленных с грузовика, ... критики сразу почувствовали приманку".
Критики сразу почувствовали, я думаю, не приманку, а запах. Слово "приманка" больше походит на маканинскую оговорку по Фрейду. Если собрать по роману свидетельства интереса автора к задним мыслям, то солдатские задницы, так неприятно удивившие многих, окажутся уже не такими удивительными. В свое оправдание Маканин придумал, что эти задницы он ввел как приманку, и потом, это наш, - сказал он, -  "равнинный менталитет".  Замечу на это: я видел голые желтые задницы китайскх рыбаков на льду Амура, когда служил на границе, я видел задницы советских моряков в кино, снятом американцами про наших подводников (где Гаррисон Форд наш капитан). Я знаю, что это совершенно не наша ментальность, у нас стыдно показывать свою голую задницу, поскольку это воспринимается как приглашение - выразимся помягче, - войти в подставленное. А все потому,  что в нашем темном народе, в отличие от просветленной творческой интеллигенции,  все еще не приветствуются некоторые демократические ценности. У нас, Владимир Семеныч (Маканин, добавлю, чтобы не спутали с талантливым тезкой), принято делать жест перед ширинкой - символически показывать "болт". Мне кажется, что Вы приписали нашим солдатикам свое понимание равнинного менталитета. И тут я должен дать Вам отпор и как житель Уфы, в которой Вы родились, - подавляющее большинство жителей нашего города имеют менталитет, отличный от Вашего. (Тут  мне отчего-то вспомнился Ваш давний рассказ про какой-то лаз, который копали в земле герои - уж не помню, лазали они по нему, или только мечтали, но могу предположить, что такая сокровенная символика уже тогда тревожила писателя, формируя его эзопов яхык.
Однако вовсе не за анальные фантазии обиделся я на Маканина, а вот за эти слова его:
" ...Мой роман  о людях во время, если хотите, на фоне войны. И когда воевавшие наши ребята... талантливо, интересно, вкусно описывают, ...у них нет людей. Поэтому у них нет войны. У них батальные сцены. У них нет жизни..."
И это говорит человек, в романе которого нет ни войны, ни армии, ни людей на фоне войны (фона-то нет!) - а есть только представления даже не математика, но "ботаника" о людях вообще и о войне в частности. Беда в том, что здесь тот случай, когда замах был на рубль, а удар соответсвует  количеству богом данного таланта и характеру этого таланта. Маканин не может писать о бытии мужского сообщества в экстремальных условиях - будь это армия или тюрьма - в силу своей ментальности. Не говоря уже о ее равнинности, нужно добавить сюда инфантильность дедушки-мальчика из "Сказки о потерянном времени" - об этом свидетельствуют и язык романа и образы и "мысли". Когда мне молодые писатели говорят, что Маканин мудр, просто в случае с "Асаном" он перемудрил, я думаю, что они заблуждаются исключительно из почтения к возрасту писателя. Но поскольку я совсем не политкорректен, то скажу, что  здесь уместнее слово "хитромудр" (можно подставить и более народное,  равнинное). Взять больную тему, "окучить" ее, шумом отвлечь внимание от полной бесталанности, взять на этом шуме премию, и жеманноласковым голосом давать интервью, в котором нет ни одной мысли, подтверждающей мудрость нашего аксакала, - для этого надо быть либо сверхмудрым, либо сверххитрым.  Но наиболее вероятным мне кажется следующий вариант: наш автор обладает столь равнинным менталитетом, что совершенно не стесняется показывать нам плоды своих полушарий.
Считаю, перед нами еще один пример того, что лучше вовремя прекращать творить. Имя хоть и забудут, но оно останется чистым. А так ситуация смахивает на стриптиз старой актрисы, дожившей до свободы нравов. Чем актриса теперь и запомнится.

3

Авен и Прилепин как спор славян между собою

Сейчас в сети разгорелась полемика, от искры, высеченной столкновением Петра Авена и Захара Прилепина. Авен написал рецензию – скорее, читательский отзыв – на роман Прилепина «Санькя». Прилепин ответил. И понеслась. Читать все нет ни времени ни желания. Сторонники героев этой истории уже произвели горы слов. Я несколько комментов там и сям тиснул и решил сформулировать у себя. Тем более что написал я статью про прилепинский «Грех» и она вот-вот (уже полгода как вот-вот, но обещали в следующий номер) выйдет в одном толстом журнале, и есть в статье маленький кусочек про «Санькю». Я его и приведу в заключение, больно уж неоднозначным мне роман показался. Авен как банкир вторых и третьих смыслов не понимает, в его деле один смысл - верхний, - в смысле пенку снять. Но этим Петр и хорош, не мудрствовал лукаво, написал типа, не ныть, а работать, кто работает, тот и заработает, кто бьет, тот добьет и т.п. (Это не цитаты, а, как в Коране, переводы смыслов:).
Прежде чем начать, отмечу постановочный-таки контраст между персоналиями – классическое лицо банкира и классическое лицо народносказочного героя. Все-таки, физиогномика - почти наука. Каково лицо, такова идеология.
Итак...
 
 

Collapse )