Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

3

В гостях у Алисы

За время работы в СМИ я привык, что информационным поводом является чаще всего не информация, а картинка. Так вот, их - картинок - есть у меня сегодня. Недавно мы побывали в известной всем Стране Чудес, где отметили день рождения Алии-Алисы.
Collapse )

Вопрос знатокам: а где тот Кот и его улыбка?
P1030656
3

Моржовый путь

Хотя, для моржа я слишком легковесен. Буду котиком.
После купания 13 октября в Белой начал обливания. Но нет в этом размаха - тазик на себя опрокидывать. Сегодня нырнул в реку снова. Но пока дошел до по плавки, ноги заледенели. Нырнул - как в космос, - кайф. Но даже после того, как оделся и пошел, чувствовал, что ноги все еще горят холодом, тогда как торс горели теплом. Надо найти место с глубиной, где можно окунаться сразу.
Такое ощущение, что стал лучше видеть. Если это самообман, то все равно полезный.)
Фототчета нет - оказалось, аккумуляторы сели - хватило только на пробу воды)):
3

48 - половинку просим

Так совпало - про половинку. Опять же, 24 года назад случилось событие, которое связано с моим другом, которому, в свою очередь, сегодня - те самые 48. С ними я его и поздравляю, хотя он человек не компьютерный, и этого поздравления не увидит. Так пусть же остается таким же нормальным человеком, для которого реальная жизнь и собственные фантазии дороже, чем эта виртуальная действительность.
Ну и в подарок - кусок бытия 24-летней давности - отрывок из истории, которая полностью (и еще две с нею) выйдет в августовском номере = но не "Бельских просторов". Итак, отрывок про друга Рауля (дружим уже 31 год) из бортжурнального рассказа

Так писал Заратустра
(отрывок)
...

Поздно вечером на кухне борттехник писал письмо другу. Друг жил далекой мирной жизнью – ходил в библиотеку, в филармонию, на выставки, читал Гессе, обоих Маннов, Боргена и Бохеса, пел в душе: «Мулатка, просто прохожая, как мы теперь далеки», ненавидел армию и писал в письмах борттехнику Ф., что появилась гениальная группа, которая поет смелые песни про Америку и про шар цвета хаки, и что все стремительно меняется, пока он там занимается непонятно чем. Именно поэтому борттехник Ф. писал письма так, словно он был туристом в экзотической стране, – о местных обычаях вроде мужской дружбы, когда один ведет джругого за мизинец, о том, что стоя мочиться мужчине здесь не положено – только на коленях, – о волшебных лавках, в которых есть все, не только тряпки, но и радиомикрофон, который я купил и привезу, чтобы ты, наконец, смог записать кассету своих песен и послать ее Тухманову.

Про войну борттехник тоже писал, но старался делать это так деликатно, чтобы не ранить душу товарища, который в это самое время читал с пожелтевших страниц то, что говорил Заратустра. И борттехник, сидя в месте рождения пророка, невольно писал слогом его. Он писал про белое небо и красные горы этой страны, про адскую жару, которой дышит зев плавильной печи. «А тут ею дышим мы и наши железные звери. Но мы привыкли к ней, и она уже не трогает нас, эта волшебная жара, – и винтокрылые наши звери, поначалу так тяжело взлетавшие, тоже привыкли, и начали тащить веселее, выше, быстрее, посвистывая и потряхивая, – такие пятнистые хищники снаружи и такие смешные внутри – с лавками, обтянутыми голубым дерматином в кракелюрах, с оранжево-желтыми облупленными баками, с обшарпанным голубым рифленым полом, с непромытыми бурыми пятнами под теми баками. Они уже сами рвались в это небо, и мы шли на поводу у своих нетерпеливых машин – мы вылетали на охоту ранними прохладными утрами, когда восточные горы еще чернели на фоне лиловых шелков, когда ветер еще не прошел через горнило, и тоже был шёлков – его еще можно впускать в открытые блистера и выпускать в открытые двери, как восточный платок через кольцо. А в открытой двери твоей машины на расстоянии вытянутой руки  лилась утренняя  прохладная еще земля, – мы шли так низко, что сбивали колесами маковые головки, пролетая над маковыми полями, и потом, уже на стоянке, ко мне приходил пес Угрюмый и лизал эти колеса, становясь все добродушней, пока не превращался в щенка, а две сопровождающие его – черная и рыжая, одна на удалении, вторая, оборачиваясь, поднимая губу, обнажая белый клык и утробный рык, – две эти поджарые суки смотрели на хозяина непонимающе, потому что никогда не пробовали маковых колес, – и становились ему как матери...».

Так говорил борттехник Ф. своему другу, а вернее, самому себе, будущему.

Вот и в этот вечер борттехник рассказывал в письме не про то, как они искали пропавший самолет. Он писал про девочку с бидончиком, полным козьего молока, которое она протянула белому богу, спустившемуся с неба на железной стрекозе...

Прошло десять лет. Бывший борттехник Ф. написал рассказ про змея вползающего и про змейку заглатывающего.  Прочитав его, друг спросил:

– Это ты про ту девушку-афганку, которую трахнул на самой границе с Ираном?

– Я трахнул? – искренне удивился бывший борттехник. – Бог с тобой, золотая рыбка, с чего ты взял?"

На этом интригующем месте автор обрывает дозволенную речь - а начало и окончание читайте (если не случится чего-нибудь из ряда вон - русский август на сюрпризы горазд) в 8-м номере известного московского журнала. Запоздало посвящаю этот рассказ другу Раулю, - в день его 48-летия.

3

Советские суки - самые лучшие суки в мире!

Пишу я тут... Один из героев - пес Верный - собака моего детства, восточно-европейская овчарка. Посмотрел в Сети о породе. Оказалось, что в благословенные 90-е эту  выведенную в СССР породу хотели уничтожить как "лагерную", вернуть ее к немецкой матери - черной, мелкой, вислозадой, но зато либеральной, служившей в немецких, т.е. цивилизованных по определению, концлагерях:
"И дальше началась «черная полоса» в жизни целой породы. По указанию сверху из ЦКСС тысячи собак Восточно-европейской овчарки должны были просто исчезнуть как порода, путем поглотительного скрещивания Восточно-европейской овчарки при вязке сук ВЕО с привозными кобелями породы Немецкая овчарка западного типа. Но даже немногочисленные вязки сук с кобелями НО, не дали должного результата. Суки ВЕО упорно передавали щенкам свой тип. А прилитие других кровей сыграло даже в некоторых случаях на пользу Восточно-европейской овчарке."
http://www.101veo.ru/o_porode.htm

3

Год Кота, а не Кролика

... Хотя и Кролик не так плох...
Это я к тому, что наступает мой год.  В подтверждение - несколько фоток с крайних вечеринок. Первая  - НГ на работе (коллеги рады, что не увидят меня 10 дней!), остальные -  квартирник под знаком СССР, на котором  я был красным командиром или анархистом (неясно) в компании прекрасных девушек, рожденных еще в СССР: чекистки (спор командира и комиссара),  летчицы ночного бомбардировщика ("это у вас холодное оружие или горячее?") и советской буфетчицы (союз меча иобщепита).

А то все лтература, авторы, конференции... Надо и Жизнью жить иногда!
3

С Новым годом!

Всех, кого не поздравил лично, звонком, смской, письмом, поздравляю с Новым годом и желаю - даже превыше здоровья - Любви человеческой! С ней всегда теплее и легче жить.
А Белый Кот - он такой же как я (а я - Черный Кот), только добрее в разы, так что ждите его с нетерпением и встречайте молоком в блюдце. Все вместе пожелаем, чтобы год был хорошим - и  он таким и будет!
3

Обед в Сковородино

Закончил редактуру первой части Бортжурнала "Союз". Историй приросло на треть. Вот одна короткая, лирическая:


В рамках учений борт № 22 на целый день отдали в распоряжение человека с красными лампасами. Что называется, возили генерала. С утра летали с ним и его полковниками по гарнизонам, к обеду прилетели в Сковородино. Там, на каких-то укромных железных путях у какого-то замерзающего озерца, под присмотром танка стоял железнодорожный командный пункт. У генерала в составе был свой вагон, в который и пригласили экипаж вертолета – пообедать.

Столик для летчиков накрыли у самого входа, генерал же со свитой принимал пищу в глубине своего вагона, за перегородкой.

– Коньячок накатывают, – потянул опытным носом командир экипажа капитан Божко.

Правым у него был лейтенант Шевченко, только что списанный с истребителей и теперь переучивающийся на вертолетчика.

– Ну и ладно, – сказал он. – А мы вечером нажремся, да, Фрол?

– Я вам нажрусь, – погрозил кулаком командир. – Учения вот кончатся...

Он хотел сказать еще что-то, но тут к ним подошла официантка.

Под знаком официантки проходит вся летная жизнь. Красивая женщина и вкусная еда, ну или просто женщина и просто еда – все, что нужно летчику кроме неба (и вне семьи). Конечно, официантки бывают разные, но не забывайте – сейчас к ним подошла генеральская официантка! Она была сама нежность и мудрость, она была тонка и светла, она пахла свежестью, и в то же время от нее веяло теплом и обещанием неги, а голос ее был голосом богини, влюбленной в этих трех смертных героев. Нет, в двух, потому что в те мгновения, когда она, стоя подле, спрашивала, что желают товарищи офицеры – хотят ли они уху, грибной суп, эскалоп, кисель брусничный? – борттехник Ф. почувствовал себя не человеком, а псом, которого посадили за стол из жалости или по ошибке. Он вдруг увидел свои руки на белой скатерти – в царапинах от контровки, с въевшимся гипоидным маслом, – при том, что у командира и штурмана руки были чистые, человеческие. Он убрал свои под стол, на колени, словно они были когтистыми грязными лапами. Но запах керосина, который щедро источал его комбез, и который вдруг стал невыносимо резок, словно это животное от страха вспотело керосином, – этот запах нельзя было спрятать под стол. И когда она обратилась к этому грязному животному, – что желает оно? – животное промямлило, что будет то же, что и товарищ капитан...

А когда она принесла поднос и расставляла тарелки, то наклонялась к каждому из них так, словно наливала им благодати, переполняющей ее грудь. И так близко была эта божественная, покоящаяся в глубоком вырезе грудь, что у сидящих непроизвольно открывались рты навстречу ей…

Борттехник Ф. так и не запомнил, что он ел. Отобедав, члены экипажа долго не могли уйти от стола, что-то перебирали в портфелях, перекладывали из кармана в карман, внимательно смотрели на часы, зачем-то качая головами. Но она больше не вышла к ним.

Курили на улице в ожидании высоких пассажиров.

– Когда я прилетаю из командировки, – говорил командир, блаженно выдыхая дым, – жена первым делом наполняет ванну. Она кладет меня туда, притапливает слегка, и смотрит – если яйца всплывают, значит, я ей изменил. Пустой прилетел. Но сегодня прилечу с полными баками...

– А я, – сказал правак, – обязательно до генерала дослужусь. И такой поезд заведу...

«А я, – подумал борттехник Ф., – сегодня ночью, глядя на родинку на ее груди...»

Вдруг полетел снег, мягкий и свежий как ее волосы.

3

Двоечники с камчатки, или Вася Ширяев в липках и в газете

Газета "Литературная Россия" скоро покинет нас и мы забудем о ее существовании. Это я о ее желании сделать доступ к ее сайту платным, и вообще, пусть все подпишутся. Насчет подписки я согласен - сам такой же озабоченный - как всех подписать? Но я никак не думал, что существуют такие приманки, на которые, по мысли газеты, должны приманиться те самые подписчики.
Чтобы убедить сомневающихся в своей необходимости, в крайнем номере газета публикует вот такое:

"Где бо­лее тон­ко иро­ния, там смех не обо­зна­чен, и мож­но по­ни­мать и се­рь­ёз­но. Ку­да есть тен­ден­ция.
От­сю­да сле­ду­ет и сле­ду­ю­щее. Осо­бо про­дви­ну­тые иро­ни­с­ты пе­ре­ве­ши­ва­ют вы­ве­с­ки. И обо­зна­ча­ют как смеш­ное со­вер­шен­но не­смеш­ную хрень, а смеш­ную хрень по­да­ют со зве­ри­ной се­рь­ёз­но­с­тью.
(...)
Кста­ти, у ме­ня со­вер­шен­но нет ч/ю. Я не­на­ви­жу юмар и юма­ри­с­тов. А ког­да кто-то рас­ска­зы­ва­ет анек­дот, я все­гда про­шу объ­яс­нить, «в чём же здесь при­кол». Еле­на Ге­ор­ги­ев­ская им­по­ни­ру­ет сво­ей се­рь­ёз­но­с­тью.
«– Нет, я мо­гу по­нять, за­чем пи­са­те­ли об­ща­ют­ся с пси­ха­ми, это им для вдох­но­ве­ния на­до, – пу­с­тил­ся Вит­кинд в ли­те­ра­ту­ро­вед­че­с­кие рас­суж­де­ния, – но ты-то ка­ко­го хе­ра со­би­ра­ешь во­круг се­бя .ба­нат, как Юля Фрид­ман?!"

откровение это вот тут http://www.litrossia.ru/2009/47/04716.html
(что-то редактор барахлит, ссылку не делает, видимо, текст не распознал)))

Это пишет некий Вася Ширяев из камчатского поселка Волканый. Я его не знал три дня назад, и вдруг узнаю, что эти тексты пишет не кошка Васина, а сам Вася, и он вовсе не двоечник с камчатки (камчатка - задняя парта, если двоечники не знают), а молодой критик, который публикуется в газетах и литературных журналах. Я сначала подумал - олбанец, - но вчитавшись, понял, что олбанским он не владеет по причине отсутствия ч/ю - и потом, там нужно знать, как писать правильно, чтобы стебануться. А тут просто камчатка в пту. Расстроился я.
А может и к лучшему, что сайт станет платным? - пусть газета ширяет такими васями не столь широкие массы? И даже то,что она дала в том же номере статью, ругающую Васю, только усугубляет. Это как снять трусы на людях и написать на попе, что так делать нельзя. Чего не сделаешь ради подписки...

На самом деле дело серьезнее. Революция, о которой так давно мечтали меньшевики - свершилась! Я говорю о быстром и эффективном введении всеобщей неграмотности. И все это на наших глазах, за одно-два поколения. Через 10 лет васи станут главными редакторами (а почему нет, когда уже сейчас главные редактора это публикуют?). И тогда уже, чтобы обеспечить подписку, они напечатают записки кошек и собак - сначала домашних, потом и уличных, знающих правду жизни.
Как нам повезло жить в эпоху перемен! Ни 10 лет назад, ни 500 лет назад ни одна кошка, ни одна собака и мечтать не могла, что в газетах и журналах когда-нибудь станут публиковать творчество домашних жывотных...