Category: литература

3

Защита Прилепина

Есть в шахматов такой вид дебютов - защита. Защита Филидора, защита Нимцовича, защита Алехина... Это последовательность первых ходов черных в ответ на первые ходы белых, обеспечивающие черным позиционное равенсто или даже перехват инициативы белых, данной им правом первого хода.
25 января Владимиру Высоцкому исполнилось бы 80 лет. Вот это "бы" и решил испытать на возможные последствия Захар Прилепин в своей программе на НТВ "Уроки русского". Как бы повел себя Высоцкий, не умри он в 80-м, в годах 91, 93, 2014? Неужели и наш любимый Высоцкий мог бы сейчас сидеть в ресторане ЦДЛ между Кохановским и Быковым (Димой), и ругать крымнашистов?
То есть, если вернуться к шахматам, Захар Прилепин сделал ход за белых: был бы ты, Владимир Семеныч, сегодня с ними или с нами?
Перевернув доску, гроссмейстер ответил: хорошо, что Высоцкий умер до того, как все это - перестройка и т.д. - началось. Он умер, но остался жив. Вот тому же Окуджаве не повезло - не успел умереть и предал комиссаров в пыльных шлемах, десятый наш десантный батальон, - смотрел расстрел БД в 93-м, как захватывающий сериал.
Спасибо, что умер, словом. Это первый ход черных. Подразумевается, что мог бы и не выдержать, поднять руки, стать полицаем.
Дальше защита развивалась совсем уж неожиданно. Захар показал, что кумир страны был самым человечным человеком - запои были такими, что, выводя из них, врачи посадили всенародного Володю на тяжелые наркотики. А еще он любил автомобили и менял их, как перчатки. Марина Влади любила Володю, и каждый год привозила ему по "Мерседесу". Даже когда у Володи родилась внебрачная дочь от местной актрисы, Влади продолжала возить автомобили. Русский народ любил Володю так же беззаветно, как французская русская Марина. Несмотря на приписываемый ему, народу, нутряной антисемитизм, он поставил еврея (перечислены имена бабушек-дедушек) Высоцкого сразу за Гагариным в табеле народной любви, - Жуков там только третий. А еще Володя концертировал по стране и за рубежом без остановки, укрывая доходы, снмался каждые два года в культовых фильмах, выпускал пластинки. Единственное, стихов его не печатали, - но, положа руку, спросим: кто их, эти стихи, будет читать? Их только слушать. И, если уж по чесноку, то ставить Высоцкого в один ряд с Пушкиным и Есениным - перебор. Те были гениями, а у Высоцкого - свое высокое необидное место, - но не в их ряду... А в будущих поколениях Высоцкий останется, конечно, но на уровне памяти о Вертинском или Шаляпине, - был такой певец...
Такая вот оригинальная защита. Уже и не защита, а дебют четырех троянских коней.Выс
3

"Бывают странные сближения" (Пушкин А С.)

Вы, конечно, знаете примеры того, как в художественном произведении предсказывается - ненамеренно - какое-либо реальное событие. Так, за 14 лет до гибели "Титаника" вышел в свет роман Моргана Робертса "Тщетность", в котором описывается гибель самого большого корабля "Титан" от столкновения с айсбергом. Совпали характеристики кораблей и множество деталей. Вспомнил я о таких совпадениях вчера, когда писал пост о двух полицейских - один борется с преступностью, другой ее крышует. Что-то это мне напоминает, - подумал я. - Даже некоторые лица... Когда же и где я это видел?
30 лет назад, в 1987 вышел фильм Пола Верховена "Робот-Полицейский". То было время нашей искренней, горячей любви к Америке. "Робокопа" - как и "Терминатора" - люблю и сейчас. И хорошо помню. Почему у честного робота-полицейского не получалось арестовать негодяя, которому служил робот-монстр? Потому что негодяй был и его, робота-полицейского, начальником, и программа не позволяла причинить своему начальству вред. И смог робокоп одержать победу, только когда глава корпорации, поняв, что происходит, выкрикнул негодяю: "Ты уволен!" - и тогда уже робокоп с удовольствием киборга выпустил в бывшего хозяина всю обойму своего типа "Стечкина". Сходство, как вы видите на картинках, очевидно (особенно, если вычесть три десятка лет), ситуация тоже. Остается окончательно разорвать финансовые связи с хозяином - или перепрограммировать сознание - ну и победить. Главное - фильм-предсказание уже давно снят. Пересмотрите его - надо же, 30 лет, а как вчера...
роб1
роб2
3

Юлия Щербинина о критике и критиках. ППКС

"...Развернутая и целостная иллюстрация – статья И. Фролова «Геометрия литературы»[8] , в которой творчество Сенчина – «tсухая и тяжелая, как санки на асфальте, проза о смертной скуке бытия»; «Асан» Маканина – «так и не поднявшееся тесто из слов»; «ГенАцид» Бенигсена – «такая же поделка, как и “Асан”»; «Математик» Иличевского – «никуда не годный букеровский роман про бомжей»; а Шаргунов так и вовсе «просто гламурный мальчик, с непонятной политической ориентацией». Где развернутые обоснования, конкретные доводы, текстовые примеры? Пояснить про Сенчина и Иличевского критик не удосужился вовсе; Бенигсена походя обвинил в «политической пошлости», «рассказывании бородатых анекдотов» – и только; вместо аргументов  против Шаргунова – механический перечень словосочетаний, выдернутых из контекстов («подчеркнуто смуглый человек», «пухлая каленая нога», «коленные чашечки начали чокаться в кокетливом исступлении»). Что следует из подобных примеров вне связи с конкретным содержанием и в лексической изоляции от остальных слов? У Пушкина тоже «и быстрой ножкой ножку бьет», «и ножку чувствую в руках», «коснуться милых ног устами».
Кстати, сам Игорь Фролов пишет прозу – вот навскидку пара цитат из цикла его рассказов «Бортжурнал № 57-22-10»: «Она сидела на кровати, свесив босые ноги, чертила пальцами по полу и, слегка наклонив голову к голому плечику, внимательно смотрела на гостя»; «Раскинув руки-ноги, они парили в затяжном, трепеща клапанами на костюмах…» Тоже можно придраться. Но стоит ли на подобном основании спешить с обобщающим выводом о писательских способностях?"
Ч

итать полностью

3

Первое, уже раритетное издание

Погрузившись в пучины интернета, нашел, что ровно 8 лет назад, 11-04-2005 17:51:33, на сайте армейских историй Кадета Биглера  началась публикация Бортжурнала №57-22-10. Читать первые истории снизу, ценность издания в комментариях первых читателей:)
Обложка для веселой книжки, сделана автором, вряд ли когда БЖ выйдет в таком виде:


Сегодня начал третью часть Бортжурнала - о приключениях борттехника Ф. в будущем (то есть - бывшего борттехника в настоящем). Начал и понял - только БЖ я пишу легко и без напряжения, без сверхзадачи, - значит, он будет продолжаться.
3

"Бельские просторы", сентябрь 2012

3

Пушкин разжигал

Прокуратура потребовала у провайдеров заблокировать доступ к ролику про мусульман, усмотрев в нем экстремизм.
И что теперь делать с этим, к примеру?:
Перед утренней зарёю
Братья дружною толпою
Выезжают погулять,
Серых уток пострелять,
Руку правую потешить,
Сорочина в поле спешить,     
Иль башку с широких плеч
У татарина отсечь,
Или вытравить из леса
Пятигорского черкеса.

Кто бы уже прошерстил священные книги на предмет расовой и религиозной нетерпимости... Так есть в Коране сура с призывом убивать неверных или нет?
3

А как не полюбить буфетчика Петрушу!

Смотрел сейчас по "Культуре" долгое обсуждение "Горя от ума". Человек пять просвещенных утонченных творческих интеллигентов (узнал Игоря Волгина, Сергея Шаргунова) битый час с жаром перепевали отношения гнусного и косного света и свободолюбивого Чацкого. Я так и не дождался упоминания друга молодости Грибоедова по фамилии Чаадаев. Если составить уравнение обстоятельств комедии и жизни - включая даты событий и написания, - все становится ясно. Но, как обычно, не литераторам - они же считают литературу чистым вымыслом, сочинительством..
Да что говорить о расшифровке событий двухвековой давности, когда наши дворовые ребята регулярно не понимают, о чем пишут их друзья и враги, выясняющие отношения через поэзию.
3

"Бельские просторы", №1, 2012

3

Сосунок сисек в элитных войсках

Обнаружил отзывы пяти членов Большого жюри Нацбеста о Бортжурнале в разделе "Рецензии":

"Григорий Охотин

Армия — очень большая субкультура, больше и наглее других претендующих на то, чтобы быть культурой. Тем не менее, «Бортжурнал» - очередное чтение ДСП, не безынтересное, но ДСП.
«Здесь уместно отметить, что перед самым убытием в Афганистан, борттехник Ф. сдал свой борт №22 (57-й служил ему недолго, его скоро отдали 2-ой эскадрилье) своему бывшему инструктору, старшему лейтенанту Чакиру».
Вот такой вот язык.
Или:
«Итак, в письме сообщалось, что при подлете к аэродрому у борта № 22 заклинило хвостовой винт. (Согласно реконструкции, в документе комиссии было записано, что «незаконтренность пробок повлекла их выкручивание под воздействием вибрации при вращении ХВ, и вытекание смазки с дальнейшим разрушением шарниров ХВ»)».

Сочинение посвящено так: «Ми-8 – с любовью». Как известно, даже о том, как ухаживать за мотоциклом, можно писать интересно и хорошим языком. Об армии — и подавно. О «Ми-8» пока так не выходит.

 

Марина Каменева

«Мы к земле прикованы туманом» - пел когда-то майор, и его сигарета дымилась рядом, на спичечном коробке. Когда-то или только вчера?»
    «По всей стране прошлого, по всем ее дальним заросшим аэродромам, свесив мокрые лопасти, стоят в туманах твои вертолеты, - и всего в двух шагах за этими туманами, с их обратной стороны – твоя война».
    «Война, любовь моя …»
    Вполне читаемая и адекватная вещь. Для мужского чтения – военных, и, вероятно, их жен и подруг, детей и родителей. В принципе, эта тема, тема войны и около нее, не должна оставить читателя и никогда не оставляла равнодушным.

 

Никита Елисеев

Продолжение рубановской темы. Рассказчик. Бывалый человек, которому есть что рассказать и который умеет это делать лучше Рубанова. Полное отсутствие какой бы то ни было моралистичности. У читателя своя голова на плечах, он сам мораль выведет из романа и его историй. Великолепный язык. Бои описаны энергично, без запятых и нагромождения «оглянулся, осмотрел, протрезвел, осознал происходящее. В частности, услышал крик собственного командира»… Юмор. Понятно, что швейковско-казарменный, но … юмор. Но есть одно веское возражение. Как-то не по себе становится, когда отдаёшь себе отчёт: а что собственно говоря по-гусарски лихо, весело, с тоской и ностальгией по славной молодости описывает автор. Он описывает то, как поливал с воздуха свинцом … партизан. Прикиньте: воспоминания американского лётчика: «Эх, хорошо же мы утюжили вьетконг… Эх, вернуть бы те замечательные денёчки. Как кровь-то у нас играла! Какая у нас была славная боевая юность…» Можно ещё резче сказать, воспоминания лётчика люфтваффе: «Эк, мы дали французам! Эк, мы летом 41-го по русским аэродромам лупили…» Человек, который в свободное от полётов время Макса Штирнера почитывал: «Единственный и его собственность», мог бы хоть немножко порефлектировать на тему о том, что он прикрывал своим вертолётом? Душманы, которых он так лихо с воздуха, всё ж таки родину защищали, а он что? Плохо просчитанную авантюру старцев из Политбюро? Скинем левого авантюриста халькиста Амина, поставим умеренного парчамиста Бабрака Кармаля и будет нам счастье, и Афганистан не всколыхнётся? Какая армия под винтом его вертолёта «замиряла» Афганистан? Ему, в элитных ВВС было хорошо, в меру опасно, а «сынкам» под «дедами» было каково? А каково было тем матерям, которые получали похоронки в мирное время? Конечно, с социологической точки зрения это замечательная книжка. Она – свидетельство того, как в Советском Союзе было создано племя людей, которым скучно без войны. Жутковатое свидетельство. Пусть ей балл или три балла выставляет кто-нибудь другой. И, наверняка, выставит.

 

Игорь Караулов

«Роман в историях» - так гласит подзаголовок. Проще говоря, перед нами собрание армейских баек. Обилие и разнообразие этих баек поражают; впрочем, недаром в народе говорят: «кто в армии служил, тот в цирке не смеется». Местами автор и вправду умеет по-настоящему рассмешить.  Кроме того, эта книга из жизни советских вертолетчиков крайне познавательна. Я, например, узнал из ее, что такое контровка, зачем вертолету хвостовой винт и как открывается блистер.  У меня даже возникла добрая зависть к этим людям, которые запросто рулят большими металлическими машинами в трех измерениях, а не в двух, как презренные автомобилисты. Другое дело, что эта книга неизбежно напрашивается на сравнение с другой книгой про авиаторов, культовой книгой не одного поколения – «Уловка-22» Джозефа Хеллера. Конечно, Игорь Фролов был бы великим писателем, если бы вполне выдержал такое сравнение, но оно позволяет мне понять, что же именно меня не устраивает в его книге – местами веселой, местами тревожной и неизменно интересной. У Хеллера герой меняется внутренне, меняется его взгляд на вещи, меняются люди вокруг него, и именно это, а не калейдоскоп военного абсурда, делает книгу значимой. Герой (можно сказать, лирический герой) Фролова осваивает ремесло борттехника, служит на Дальнем Востоке, служит в Афганистане, возвращается из Афганистана, из лейтенанта становится старшим лейтенантом – и при этом что в начале книги, что в ее конце это, на взгляд читателя, один и тот же человек, внутри которого как будто бы ничего не произошло.

 

Сергей Коровин

    Ну, кому сейчас интересны книжки про войну? Где она, эта война и кому до нее сейчас дело? Нет, если ты торгуешь оружием, пленными, тогда да, - очень даже интересна, так – нет. И образ воюющего человека оставляет тебя равнодушным, - это пример человека непрактичного, недалекого и неделового. У него даже не хватило ума и бабок, чтобы отмазаться! А зачем, собственно, отмазываться? Как зачем? Все стараются отмазаться, откосить, потому что так поступают все умные люди! Дураки пусть идут, а умные продолжают жить с папой и мамой, ходят в институт, бренчат на чем-то там в самодеятельных ансамблях, тискают молочные титьки однокурсниц, - потому что им однокурсницы больше ничего не дают, пивко попивают в полутемных шумных клубах, разжившись по случаю у бабушки тысячей рублей, - круто! Круто-то круто, только умно ли?  Да вот, нам кажется, не умно, уже хотя бы по тому, что сиськи, при всей их восхитительности, далеко не самое интересное и захватывающее, что есть на свете, - есть, например, еще и кое-что пониже, только мальчикам эту штуку девочки не доверяют. И ждут мальчики, сосут сиськи и ждут – год сосут, два сосут, пять лет писька в штанину упирается без толку, - страдают, - думают ну вот может сейчас дадут уже наконец, только ничего не меняется. А вот мужикам дают, и еще как дают! Что же делать, как бы стать уже мужиком? Да очень просто: пойди в армию. Да, вытащи руку у ней из лифчика и так и скажи: «Раз ты мне не даешь, так я вон куда с горя уйду! Не могу уже, - яйца ноют хуже зубной боли». Вот приблизительно так и поступил герой романа Фролова – пошел в армию, и не просто в армию, а на самую настоящую войну. Сознательно. В результате становится мужиком. Нет, война, конечно, не фабрика по строительству мужчин, но она предоставляет возможность духовной практики, которая в свою очередь, и превращает сосунка сисек в мужчину, имеющего право и на то, что пониже дамского пупка. Мало того, он еще завоевывает право не только на примитивные влечения, а еще и на самую настоящую любовь, пусть и неразделенную, и на счастье переживания, которое ему прежде было абсолютно недоступно.
    Хроники они и есть хроники, только написаны они грамотно и интересно: захватывающая антропология боевых действий – полетов, боев, побед и поражений, хорошее крепкое точное слово, увлекательное повествование и сильные переживания в связи с трансформацией все того же примитивного влечения в настоящее аффективное чувство. Да, это роман воспитания, если хотите. Совершенно неожиданный на фоне голимой попсы и прочего дерьма текущей номинации. За это мы, даже не посовещавшись единогласно, и решили отметить текст Фролова «Бортжурнал» тремя баллами. Жаль, что, судя по всему,  нас никто не поддержит, а ведь это очень хороший и, главное, здоровый текст."

Спасибо всем прочитавшим и отозвавшимся!
Выводы из противоречивой экспертной оценки -  прочитать "Уловку-22". Всегда по названию считал, что это детектив или фантастика)).

 

3

Кто готов ответить?

Я тут подумал по поводу, - а хорошо бы, к примеру, в толстых журналах ввести под текстами такие вот скромные ссылочки: "Рекомендовано к публикации членом редколлегии Иваном Петровым", или "Рекомендовано Объединением Русских писателей РБ", или "Рекомендовано Правлением СП РБ".  В рекомендателях вполне могут оказаться самые разные люди - предположим, главврач больницы, директор музея, просто "директор магазин, товаровед или завсклад" - все мы люди.. Тогда пишем - "Иван Петров по просьбе директора магазина".
Это я к тому, что персональная ответственность слегка оживит нашу  литературную жизнь. Я, во всяком случае, готов ставить свою фамилию под каждым, мною предлагаемым, текстом.